Я понимающе переглянулся с Верилием, а Мирош продолжал:
— Ну они и налетели на нас, засыпая снарядами, которые сами летят куда хотят. Пришлось отбиваться. — Развел руки старшина и на мгновение замолчал.
У меня замерло сердце, и я безжизненным голосом спросил:
— Никфор?
Мирош тут же помрачнел.
— Виноват, государь. — Я почувствовал, как сдавило виски и зашумело в голове. — Жив он, только потрепало немного, а так ничего.
Медленно выпустив воздух сквозь зубы, я с силой провел ладонью по лицу, и, наблюдая это, старшина побледнел.
— Не боись, старшина. — Поспешил я его успокоить, добавляя строгости в голос. — Наказывать не буду. Я Никфора знаю и понимаю, что удержать не смог. Поэтому за то, что сберег, похвалю. — Прямо на глазах бледность с лица Мироша ушла, и я указал на лежащие тела. — Но с этим потом. Расскажи, кто они и где вы их нашли?
Мирош снова на секунду обернулся, чтобы взглянуть на тела.
— Так внутри этой машины и нашли, когда пожар потушили.
— Не понял, — удивился я. — А как же три летающие машины?
— Так мы всех скинули на землю, — вымученно улыбнулся старшина.
Я снова посмотрел на Верилия, как бы призывая его в свидетели. Потому что моя армия еще ни разу не вступала в бой с авиацией, в основном прятались и уничтожали ее на земле, а тут целый бой с положительным исходом. Мне стало очень интересно, как и что происходило, причем в мельчайших подробностях, но, кроме этого, появился еще один вопрос. Повертев головой, я не обнаружил ни Воледара, ни Когтя, а узнать, почему мне не сообщили о таком инциденте, очень хотелось.
— Ладно, старшина, — вкрадчиво продолжил: — Возможно, кроме похвалы ты еще и награду заслужил. Но я все еще жду объяснений. — Указал я подбородком на тела.
— Когда мы их увидели внутри машины, то подумали, что это те отродья, которые ею управляют.
Честно говоря, я тоже так подумал и не понимал, зачем Мирош притащил их сюда. Впрочем, многовато их для экипажа, еще и принадлежность к разным видам противоречила такому умозаключению. Тем временем Мирош продолжал:
— Но потом нашли вот это. — Он снял что-то с пояса и выставил перед собой.
В руках у него были какие-то тонкие, явно синтетические ремешки, у которых на одном конце угадывалась некая разновидность застежки.
— Я донес об этом в Оплот, и воевода приказал доставить их сюда.
Скривившись, я краем глаза заметил, с каким укором на меня посмотрел митрополит. Он-то уже догадался, что я был не в курсе, и о причине моей неосведомленности тоже. Похоже, меня просто перестали информировать, потому что от этого не было никакого толка. Злость на самого себя на мгновение заполнила сознание, и я сжал кулаки.