Как бы там ни было, а менее чем за полгода вокруг Последнего Оплота появился оживленный пригород, существующий по своим законам. Практически в одночасье возникли стихийные рынки и ярмарки, где шла торговля всех со всеми. Многие из не людей, что поселились у Оплота, никогда не видели друг друга, и поэтому в слободах закономерно появились и послы. Стали заключаться новые договора, прокладываться торговые маршруты, различные договоренности и прочее.
Сам того не зная, государь создал место, где каждый народ мог быть услышанным или послушать других. Такого еще никогда не было, а главное, митрополит Верилий чувствовал в этом проведение Господне. Возможность, которая дается не так часто. Поэтому священнослужителей для Последнего Оплота он отбирал лично. Тех, кто не просто искренне верил в Господа, но и мог о Нем и вере поведать остальным.
Но сейчас Верилий прибывал в Оплот не по вопросам церкви, а из-за государя, поведение которого лучше всего можно описать словосочетанием «кризис веры». Поэтому никто не знал, что в поезде находится сам митрополит.
Поезд развернулся так, как нужно, и опустился к самой поверхности, продолжая медленно двигаться вперед. Для остановки специально был выбран перрон, который построили еще на заре существования Последнего Оплота. Именно сюда прибывали люди, которых тогда еще князь Воеводин собирал на нейтральной полосе вокруг Беловодья. Но сейчас этот перрон был удобнее всего, так как находился рядом с церковью.
Наконец, движение стало замедляться, и немногочисленная охрана поднялась с лавок.
— Высокопреосвященный Владыка, вы готовы? — спросил один из святороков.
Верилий перестал рассматривать окрестности через прозрачную стену и, повернувшись к спросившему, кивнул. Поднявшись, он поправил скромную однотонную монашескую рясу и накинул на голову глубокий капюшон. Конечно, обычно монахи капюшон не носят, но если Верилий выйдет со своим обезображенным лицом на люди, то никакая тайна его прибытия и скрытность не поможет. Его лицо знают все.
Митрополит покачнулся, когда поезд остановился, и буквально через секунду одна из стенок вагона исчезла. Внутрь тут же ворвался запах отхожего места и шум множества голосов. Верилий скривился и вспомнил из докладов, что Вараня жаловалась на некоторых не людей по этому поводу. Но это точно не его забота, поэтому, пропустив вперед себя парочку святороков в таких же рясах, он шагнул на деревянный настил перрона.
Митрополит остановился и нашел взглядом возвышающийся над церковью крест. Сделать это было непросто из-за капюшона, но он справился, после чего размашисто перекрестился и низко поклонился.