От держащихся несколько особняком нашей группы «гостей», приехавшей играть на выезде, подскакивает Шептун. Прядь волос прилипла ко лбу, блестящему от обильно выступающего пота. Опять на войну с похмелюги собрался, гад такой.

— Ну чего делаем, командор? С чего начнем?

Кроме него со мной сейчас: Нурлан, Зимний, Рул, Мастиф, Сережик, Серб и прочие.

Самые «сливки» нашего общества. Проверенные и надежные. От желающих отправится в «загранкомандировку» отбоя не было, но логистика рулит. Вернее — возможности принимающей стороны.

— Погоди, Валя. Не суетись. Мы тут не дома, как-никак.

Бросаю взгляд на «Angry Fairy». Это позывной у штатовской «президентши» такой — Злая Фея. Сейчас она заметно напряжена и серьезна. Зрачки расширены, крылья носа играют, блестящая капелька пирсинга над прикушенной верхней губой чуть подрагивает — мне даже отсюда видно. Пристально смотрим в глаза друг друга чуть дольше, чем необходимо. Наконец-то дождавшись её подтверждающего короткого кивка, командую:

— Развязывайте наших боевых гоблинов!

Еще раз даю своим «обратившимся» подданным установку на то, что окружающих их здесь и сейчас людей — трогать категорически нельзя.

Все та же, дарованная мне, как повелителю обратившихся, ментальная способность «подчинения неразумных обратившихся» — позволяет доносить до остатка их мозгов команды повелителя.

Демонстративно выставив пластины пропусков поверх бронежилетов, соплеменники с затаенной опаской приступают к освобождению безумных организмов от веревок. Американцы и до того державшиеся несколько в стороне, перемещаются еще подальше в сторону от происходящего. Компактной группой замирают на почтительном расстоянии. Взгляды людей и двух сдерживаемых на поводках, глухо рычащих доберманов, направлены на меня и моих подданных. Настороженные и собранные. Напружиненные. Под локтем у каждого подчиненного Злой Феи — снаряженный арбалет. Вполне понимаю их опасения. Сам бы весьма и весьма напрягался в подобной ситуации. Ибо — а кто нас знает? И разумных и уж тем более безмозглых. Чего вообще можно ожидать от не слишком хорошо знакомых и потому непредсказуемых иностранцев? Да ко всему прочему — еще и русских. Все же за последние семьдесят лет между нашими странами было гораздо больше враждебной напряженности, чем душевного согласия. И машины пропаганды по обе стороны океана работали не вхолостую.

И только шериф — «потомок великого волка», всем своим видом демонстрирует абсолютную безмятежность и спокойную уверенность. Ухмыляясь во весь свой заросший фейс, показательно неторопливо и совершенно не обращая внимания на уже развязанных обратившихся — подходит поздороваться. Молодчина О’Конелл!