Отскакиваю быстро, откусившим свой кусок волком. Но всего на пару секунд — просто надо дождаться, пока он останется «одноногим». Рвется в погоню, но в уже почти начавшемся броске понимает, что одна из его нижних конечностей — неработоспособна.
Упирается на целую ногу, но одноногий соперник — не соперник вообще.
Молнией кручусь вокруг еле успевающего поворачиваться Магадана. Без пауз обрушиваю на его, все медленнее ворочающийся щит — отработанные почти до автоматизма серии ударов, чередующихся с «обманками».
Заметно приволакивая ногу, теперь уже он пытается разорвать дистанцию и хоть ненадолго выйти из под града моих атак. Я же не даю ему даже вздохнуть в полную силу. Только усиливаю и усиливаю ярость в беспрерывном натиске. Пришло мое время ставить на карту все! Либо он сейчас умрет запыхавшимся, либо все снова будет спорно. Да и конечность противника вот-вот частично восстановится.
Есть! В очередном броске мой клинок оказывается чуть шустрее его щита и гораздо расторопнее, еще только поднимающегося в замахе топора. Враг охает от неожиданно пронзившей его боли в правой ляжке и получив «в разлуку» еще один мощный удар по ногам заваливается на колени. Он уже все понял. Он проиграл и уж не знаю — намеренно или нет, решает занять именно такую позицию, с древности присущую сдающимся на милость победителя.
Все-таки кажется, что вполне осознанно. Только вот, а что толку? И победитель дико зол и потому безжалостен и рана не дает проигравшему ни единого шанса. Судя по лихо бьющему из разреза алому фонтану — у него перерезана бедренная артерия.
Топор мягко ложится на утоптанную, заливаемую кровью траву. Рука со щитом безвольно повисает. Магадан, видимо все еще на что-то надеясь, опускает глаза к ране.
Как же вы все мне надоели-то, твари! Осторожно захожу со спины и быстро, сноровисто перерезаю горло. Прямо как Алеше пару-тройку минут назад. Набил руку в последнее время! «Горлорез Горан трехпалый», мля!
Ну, что — пожалуй хватит с меня гладиаторских боев на сегодня. Сыт по горло!
…- Горан, я тоже хочу вызвать тебя на поединок!
Да твою же мать!
— Я тоже хочу вызвать тебя на поединок!
Нынешний голос отчего-то тороплив и говорит почти скороговоркой.
Да вы что же, суки такие, сговорились, что ли? И ведь как все очень вовремя! Самое удачное время выбрали, бля! Ну и кто там еще — такой уверенный в себе? После двух только что увиденных смертей!
В глазах атрейцев из охраны полное недоумение. Чуваки — я и сам ни хрена не понимаю! Лишь досадливо отмахиваюсь от новой волны вопросительных взглядов, мол: «всем стоять где стояли — так надо».