Не издав даже стона — седобородый резко откидывается назад и по-покойницки неуклюже заваливается на бок, застряв ногой в стремени. Арбалет из его рук падает на траву. Вот так! Кто не успел — тот опоздал.

Посылаю своего скакуна вперед — на последнего, самого молодого из троицы! На ходу примериваюсь к парню. Акселерат хоть и молод, но весьма физически развит. Бройлер мордатый!

Подскакиваю к неуклюже управляющемуся с конем противнику. «На таран», как я с дурного перепугу решил его послать — мой конь идти категорически не пожелал. Одно хорошо — «молодой» оказывается у меня по правой руке.

Натягивая повод левой — плашмя рублю клинком по конской морде, стараясь попасть прямо по глазам. Прости меня, скотинушка!

Громко, возмущенно и по-детски обиженно заржав, лошадь врага встает на дыбы и мелко, быстро посеменя задними копытами по траве — тяжело припадает на передние ноги.

Молодой не удержался. Не усидел! Вылетает из седла! Прикладывается о землю звучно и от души.

Вот так-то лучше будет!

Ртутной каплей соскальзываю вниз. Опасливо покашиваясь на покалеченное мной животное, выдерживая дистанцию торопливо огибаю его, подскакиваю к поверженному врагу сбоку и рублю уже вставшему «на четыре кости» по мясистой, крепкой и очень давно нестриженой, заросшей шее. Щедро брызгает красным…

…Ффух! Жарко выдыхаю. Локатор! Глухо — он все еще в отключке. Ладно — быстро сваливать отсюда по-любому надо. Может это был всего лишь вражеский головной дозор.

Трусясь от адреналинового прихода, не очень ловко, снова взгромождаюсь на конскую спину и скачу за Егорушкой. Успеть бы до того, как горбоносый ястреб этого урода срубит!

Погоняя коня, то и дело беспокойно оглядываясь, торопливо двигаюсь по хорошо различимому следу из примятой травы.

…Впрочем слишком уж далеко мчаться не приходится.

За очередными кустами с удивлением натыкаюсь на широко раскинувшее ноги и руки тело третьего противника. Упавшее навзничь. С болтом в груди. По самое оперение. Его лошадь равнодушно залипла метрах в тридцати от трупа хозяина и с флегматичной мордой подкрепляется сочным подножным кормом.

Зуб даю: когда Егорушка понял, что горбоносый через пару секунд уже настигнет и рубанет — слизень свою пляшущую руку назад вытянул и наугад в белый свет пальнул, даже не пытаясь прицелиться. И ведь попал! Везет же уродам! А где сам герой-то?

Да вот он! В соседних кустах замышковался.

Бледнющий — почище покойника. На лбу испарина глянцем блестит. Ручонки подрагивают, зубы на подтанцовке. Глаза как у суслика, разбуженного весенним паводком. Неуютно ему. Очень. Боится меня, ибо чует за собой неслабую вину — урод! Да к тому же его еще и только что пережитый панический страх не отпустил.