Мне неуютно словно под прицелом.

Стараюсь не скрещивать с ним свой взгляд, сейчас явно не самый уверенный.

— Что делать будем, мужчины? — обращаюсь к остальным участникам совета.

Естественно я и сам прекрасно понимаю, что делать и заранее уверен в ответе соратников, а также прекрасно знаю, что мы сделаем. Обращаюсь к ним с чисто риторическим вопросом, сугубо за поддержкой и пониманием.

Ибо тяжело принимать настолько непростые решения в одиночку. Потому что в результате — пусть и незнакомые люди, тем более женщины и дети, заведомо обрекаются на смерть. И учитывая ментальность бородатых — весьма и весьма непростую…

Молчание. Никому не хочется выносить приговор самым первым. Правда долго оно не продлилось. Не те люди вокруг в стаю собрались, чтобы мямлить и на вожака все время кивать.

— Надо уходить, — категорично выпячивает нижнюю челюсть Валентин.

— Согласен. Или вставать в глухую оборону и копить силы. Впрочем, второе малореально. — поддерживает его Мастиф.

Чера и Рул молча кивают. Чуть помедлив, к ним присоединяется Арвинд.

— Что говорят твои люди? — напряженно спрашивает албанец.

— Они считают, что мы не можем атаковать поселок. — поднимаю глаза на Бекима, — Я согласен с ними. Это бессмысленно. Нам не пробиться к твоей семье. К тому же, вряд ли они останутся живы, пока мы будем драться с вашими бойцами. Твоих соотечественников внизу слишком много для того, чтобы пытаться на них напасть, даже если мы перекинем сюда резервы по-максимуму. Если же копить силы, то…

— Пока вы будете копить силы — моя семья умрет. Тяжелой смертью… — Беким мрачнеет. На лице порталиста непередаваемый спектр эмоций. Но голос удивительно ровный и спокойный. То что он уже все понял сам, мне ясно. Удивляет, что парень ведет себя так, как будто еще и достаточно легко и безропотно принял наше решение.

— Прости, Беким, но мы уходим. Ты сам все понимаешь.

Он не реагирует. Шумно и тяжело дыша, стоит привалившись спиной к портальной арке. Глаза полуприкрыты. Обычно смуглое лицо, сейчас почти такое же белое как у атрейцев.

Мне больше нечего сказать этому человеку. В конце концов — это не я пришел к нему и предложил рискнуть, поставив на кон жизнь близких. В сложившихся обстоятельствах мы ничего не можем сделать. Только умереть в бесполезной попытке прорыва. Но на верную смерть я своих близких не поведу. Тем более, что его родным это уже никак не поможет.

Албанец глубоко вздыхает и неожиданно срывается с места. В изумлении слежу за его стремительным броском. Быстро разгоняясь, порталист несется по склону вниз.