— Александр! Как ты смеешь? Молчи! Это дела взрослых, а не твои! — прокричал он, чуть не провалившись сквозь землю.
— Да, уважаемый школьник. Ваша теория крайне несостоятельна, а к тому же еще оскорбительна для меня, — прошипел Иванов, с презрением разглядывая меня.
— Что себе позволяет этот мальчишка?
— Боже, какая дикая невоспитанность, — тут же зашипели вокруг.
— Стойте! — прокричал Сыщик, пытаясь успокоить народ. — Если вы хотите провести полноценное следствие, то надо рассматривать все возможные версии. Даже те, которые кому-то не нравятся.
— Точно! А то он меня уже обвинил. Чертов хлыщ, — поддержал меня Журавлев.
А Иванов малость сократил дистанцию, померял меня взглядом и слегка усмехнулся, как бы говоря, что тягаться тут не с кем.
— Что ж, юный граф Драгунов. Если ты выдвинул версию, я тоже выдвину свою, хорошо? — спросил он, немного прищурившись.
Мне осталось только кивнуть. Тогда Иванов принялся говорить, обличительно тыкая в меня указательным пальцем.
— Ты, уважаемый Драгунов, незадолго до инцидента вышел из зала, это видели многие. Потом вернулся и стоял в стороне, имея весьма странный вид. Это наводит на мысли, не так ли? — проговорил противник, решив, что меня закопал.
Мой отец гневно крикнул, что я не вор, и что Иванов ответит за клевету. Но не стоит сотрясать воздух, переходя на личные оскорбления. Я и сам могу ответить придурку, ведь нужные аргументы уже подготовлены.
Детектив похвалил Иванова, сказав, что это вполне рабочая версия. Затем, усач обратился ко мне и как бы с намеком сказал:
— Надеюсь, парню есть что сказать в этом деле? Или он просто так решил поболтать?
— Просто так даже ящеры не размножаются, — ухмыльнулся в ответ.
Дальше я вышел в центр зала и обратился ко всем присутствующим. Так, чтоб меня максимально хорошо было слышно.
— Уважаемые господа дворяне! — громко провозгласил я. — Всем известно, что наш род долгое время находился в конфликте с родом господина Иванова.
— И что? У нас с твоим отцом давно мир! — усмехаясь воскликнул лысый.
— Да, это факт. Но все не так просто, — продолжил говорить я. — Судя по некоторым данным, Ивановы не смирились со своим поражением. У них явно есть мотив поставить нам небольшую подножку.
— Возможно, но причем тут… — щурясь спросил усатый.
— Журавлевы? Все просто. Если опорочить честь Журавлевых, можно создать цепную реакцию. В итоге, все, кто с ними связаны, получат репутационный удар. А союз противников наших родов может напротив возвыситься.
Дальше я пояснил, что деловые контракты опороченных кланов легко перейдут к тем, кто якобы не при делах. А это уже финансовая выгода. Она, вместе с моральным мотивом, является неоспоримым толчком для совершения преступления.