Несколько минут спустя она присоединилась ко мне, погружаясь в воду. Было ещё рано, так что у нас оставалось время понежиться до первого удара гонга.
Перекрыв воду, я тоже забрался в ванну к ней.
— Это было… потрясающе, — вздохнула она, устраиваясь спиной у меня на груди.
Из моей груди вырвался низкий рокот, пока я смачивал ткань и обмывал её. Она резко втянула воздух, когда я провёл ею между её ног.
— Чувствительно? — спросил я.
Она кивнула.
— Я не могу решить, какая поза с тобой нравится мне больше всего.
— Тебе не нужно выбирать любимую. Я буду дарить тебе удовольствие во всех них, когда бы ты ни попросила.
Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня, а я поцеловал её в лоб.
— Никто больше меня не заберёт. Ты тренируешь меня быть такой же свирепой, как ты. Я полностью тебе доверяю.
От её слов моё сердце сжалось.
Я отложил ткань в сторону и вместо этого обнял её за талию.
— Тогда нам лучше заняться сегодня моей идеей, чтобы ты могла пугать Ангелов и узнать, насколько сладок вкус такой победы.
— Думаю, мне это понравится, — ухмыльнулась она, показывая свою коварную сторону.
Я фыркнул ей в волосы.
— С твоей свирепостью я в этом нисколько не сомневаюсь.
37
Снова я стояла напротив Роката в укромном углу тренировочной площадки. Мысль о том, чтобы изображать Халалхиво, запугивать других, не смягчая ни единой эмоции, волновала меня тем же первобытным образом, каким мой истинный партнёр волновал меня, когда заявлял на меня права ранее. Мысли и о том, и о другом заставляли болезненно пульсировать между моих ног. Я сжала губы, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.
Когда я стала настолько похожей на своего истинного партнёра?
Была ли это связь истинной пары, заставлявшая меня жаждать этой силы, этого насилия, или же это была ещё одна часть меня, которую я подавляла, чтобы выжить в жестоком обществе, в котором выросла, мне было всё равно. Я просто втягивала это в себя так же, как вдыхала прохладный воздух, впуская внутрь.
— Готова? — спросил меня Рокат, и я кивнула.
Закрыв глаза, я нырнула в колодец теней в своей груди. Потянув за тёмные нити, я вывела их наружу. Они закружились в безумном вихре, пока я отчётливо представляла Роката в своём сознании. Это было нетрудно, учитывая, сколько раз я смотрела в его бордовые глаза и проводила пальцами по его бороде. Сколько раз обводила татуировки на его торсе и край его рваного уха. Сколько раз распадалась под ним, теряла себя вокруг его твёрдой длины, раскрытая так, как умел только он.
Я вытянулась, выросла, стала массивнее, превращаясь в Самозванца.