Кеннеди продолжал рассказывать о большом шаге для всего человечества в сокращении вооружений и построении безопасного мира. А том внезапно уловил знак, похожий на спецназовский, который явно ему подавал… генеральный секретарь КПСС. Он, как сразу отметил Том, стоял среди остальных членов советской делегации. Строго по протоколу, как понял Томпсон. Если судить по официальным постам, то он всего лишь глава правящей партии…
Георгий повторил жест и Том аккуратно, вызвав всего пару негромких упреков, отошел к стене, рядом с едва заметной дверью. У которой стоял американский охранник, с удивлением смотревший на непонятные маневры оказавшихся рядом с нимТомпсона и Пояркова.
Кеннеди закончил речь и слово перешло к Аксенову.
— Ничего не чувствуешь ? — спросил Георгий. — У меня ощущение словно в бою и на хвосте повис кто-то, готовый открыть огонь. …
— Тревожно , — коротко ответил Том. — Отчего, не пойму , — и обратился к охраннику по-английски. — Дверь открыта?
— Так точно, сэр, — ответил охранник. — С той стороны стоят наш и русский.
— Отлично, — сказал Том, чувствуя, как его «чуйка» отсчитывает последние мгновения до начала чего-то нехорошего. — Георгий, вперед! — жестом отстранив охранника, приказал он Пояркову своим лучшим генеральским тоном. Генсек, по армейской привычке, выполнил приказ, скользнув в дверь. От зала его загородили своими телами охранник и Том.
В это же мгновение Том одновременно услышал всем телом адский грохот и почувствовал невыносимую боль. И все погасло…
Примечания:
[1] В текущей реальности — летчик-инструктор Юрий Поярков погиб в 1971 году во время учебного полета на самолете МиГ-21У вместе с вьетнамским летчиком Конг Фыонг Хао.
[2] В нашей реальности — «Директива NSC 20/1. Задачи в отношении России». Настоящий «план Даллеса», только на самом деле написанный и придуманный не им.
Он почти изменил мир
Говорят, что в Судный День призовут на суд
Где рассудит сам Господь — и суров, и крут.
Но… от Блага Чистаго изойдет лишь благо:
Успокойся — все (свое!) счастье обретут!
Омар Хайам «Рубайат»
— Сегодня мы все собрались здесь, чтобы помянуть жертв самого крупного в истории террористического акта… — голос оратора доносился до Алекса словно откуда-то издалека. Наверное потому, что ему было не до торжественных речей, траурных церемоний и прочих атрибутов Дня Памяти. Вчера Алексу исполнился двадцать один год и отец вечером, после торжественного ужина, пригласил его в кабинет. Где на столе лежал настоящий антиквариат — бумажная, можете себе представить, книга!
— Сегодня, сын, ты стал взрослым, — пафосно начал отец, но не выдержал и засмеялся. — Взрослым пацаном, — говорил он на официально принятом на Ивонне английском, но одно слово произнес по-русски. И перешел на русский, который на этой планете популярностью не пользовался. Даже несмотря на то, что он был одним из двух официальных языков СоВладения. — Это воспоминания нашего прапрадеда о его отце — Томе Томпсоне. Некоторые факты, изложенные в них, отличаются от того, что нам преподносят в школе. Но прадед лично знал множество людей, участвовавших в тех событиях. И помнил рассказы отца и матери… в общем, у нас в роду принято ем уверить. Прочитай, но не выноси из дома и не рассказывай никому о том, что узнаешь…