– Можешь оставаться сколько хочешь, – говорю, глядя ей в глаза. – Я поговорил с родителями…
Всё в порядке.
Она краснеет. Молчит... Подходит к холсту, который я подарил ей, и берёт в руки кисть.
– Хочу нарисовать что‑то… для тебя, – шепчет взволнованно.
Я сажусь в кресло, наблюдаю за ней, но она улыбается и отворачивает холст.
– Это должен быть сюрприз…
– Ладно… Мне всё равно пора, малышка… – говорю, поцеловав её в макушку. – Это моя карта,
если что… – кладу её на стол и уже сталкиваюсь с её недовольным взглядом. – Только не
начинай… На всякий случай просто… Вдруг что-то понадобится… Пинкод 1717.
Она так смотрит на меня, вздыхает и мотает головой.
– Иди уже, Яровой…
– Вернусь вечером. Не скучай.
Она кивает, а затем прилипает к холсту. Я спускаюсь вниз, говорю маме, что Ви рисует, и она
улыбается.
– Здорово… Позову её попозже на обед… И покажу кое-что… Пока, солнышко…
Целую маму, обнимаю и выхожу из дома, но образ Ви остаётся со мной… Этот день только
начался, а я уже знаю, что у меня в планах…
Первым делом я пойду к ректору… Мне точно есть, что обсудить и о чём с ним договориться…
Виктория Зуева
Солнечные лучи пробиваются сквозь щель в шторах, рассыпаются по полу ровными симметричными
полосами. Я сижу на стуле в комнате Дани, поджав под себя ноги, и всматриваюсь в холст,
который уже принялась наполнять красками… Он уехал в универ, а я осталась… Для меня это
дикость какая-то, но… Мне здесь очень спокойно… Особенно вспоминать, что мы с ним делали и
как мы это делали… Не знаю почему, но именно эта любовь между нами и кажется мне такой
важной и особенной.
Кисть легко скользит по холсту, оставляет очередной мазок, глубокий синий, почти чёрный,
как бездна океана… Начинаю набрасывать волны, пытаюсь передать их мощь и грацию. Вспоминаю,
как Даня рассказывал о тренировках, о том, как чувствует воду, как она обнимает его во время
заплыва. Как всё остальное перестаёт иметь значение. Вот и у меня так же…
Время словно останавливается. Я погружаюсь в процесс, забываю обо всём: о ссоре с мамой, о
неопределённости будущего, о том, что пока не знаю, где буду жить дальше… Только я, холст и
краски. Только движение кисти, смешивающиеся цвета, рождающиеся образы. Здесь рисовать
намного прекраснее, чем на улице… Потому что нет ветра, нет отвлекающих факторов… Тут тепло
и сухо… Так непривычно для меня, если честно…
И вдруг в дверь тихо стучат…
– Ви, ты здесь? – раздаётся мягкий голос мамы Дани.
Я вздрагиваю, отрываясь от работы.
– Да, заходите! – отвечаю, поспешно откладывая кисть в сторону.
Она приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. На её лице – тёплая улыбка, как и всегда… Мне