Даниил Яровой
Я чувствую, как мощь воды окружает меня. Её холод и сопротивление – мои постоянные
соперники. Каждая мельчайшая мышца в теле напряжена, дыхание ровное, ритмичное, и так
всегда. Лёгкие работают синхронно с движениями рук и ног, я часть этого мира, где границы
между мной и водой исчезают. Обожаю сливаться со своей сутью.
Мой взгляд направлен вперёд, вдаль – в те несколько десятков метров, которые остались до
следующего поворота. Каждая гребля – как шаг к цели, каждый взмах рукою – борьба с самим
собой. Внутри меня кипит концентрация, мысли о скорости и технике мерцают где-то на заднем
плане, а сердце бьётся ровно, словно считает свои собственные столь важные удары. Я
контролирую пульс.
Я – звезда своей старой школы, а сейчас и универа, это дано мне почти с рождения. Вода –
мой дом, моё испытание и вся моя жизнь. Сейчас я полностью сосредоточен на каждом движении,
подчинен только тому ощущению, что я часть этой бесконечной синей бездны, и ничто не может
отвлечь меня от выхода к финишу…
Если только не одно «но»…
Это опять тот дурацкий сон, в котором кислород каждый раз неминуемо заканчивается…
Я пытаюсь сделать очередной вдох на развороте, но вместо этого глотаю хлорированной воды и…
Открываю глаза посреди ночи, вслушиваясь в бешенный стук своего сердца, словно впервые
кому-то проигрываю…
Звучит громкий топот и неожиданно в углу комнаты загорается ночник. Пытаюсь проснуться, но
дико хочу дрыхнуть, измученный этими тупыми регулярными кошмарами. Щурюсь… Пока вдруг не
слышу мамин обеспокоенный голос.
– Даня… Просыпайся… Вася рожает…
– М…
– Сынок… Слышишь?
– Да… Мам… Слышу…
– Ты поедешь с нами?
Пытаюсь осмыслить… Приподнимаюсь.
– Поеду, конечно…
У меня племянница должна родиться. И что я за дядька такой, раз не могу продрать глаза,
чтобы поддержать её маму, то есть, мою сестру в роддоме.
Тихо нацепляю на себя шмотки, спускаюсь на автомате вниз, встречаюсь с батей глазами. Он
тоже нервничает. Мама бегает по дому, собирая какие-то вещи, а он пытается её перехватить.
– Милан… Не суетись… Всё нормально…
– Да, нормально… Нормально… Так готовились и всё… Разом растерялась…
– Успокойся, ма… Алек же там уже…
– Да там-там… Он, Егор, мама, папа, все там… Только Алина с Витей дома остались,
разумеется… – нервничает она, рыская по карманам рюкзака, пока отец не прижимает её к себе.
Я уже как-то привык. Отец – наша скала. Тот, кто всегда закроет. Кто поймёт и направит. Мама
– создатель атмосферы… Если батя её обнимает, она медленно переходит в состояние покоя и всё
вокруг неё тоже. Автоматически. Поэтому они дополняют друг друга. Да мы все друг друга,