Юлия сидела на подоконнике, медленно выпуская в воздух тяжелый табачный дым. Это была ее комната — маленькая, душная, пропахшая сигаретами и дешевым клубничным паром от электронки. За окном, окрашивая серые многоэтажки в грязно-оранжевые оттенки, медленно догорал закат. Люди внизу спешили кто куда, бесконечный поток машин застыл у светофоров, нервно мигая фарами в вечерней пробке.
Юлия пребывала в полной апатии. Даже форточку не открывала. Уже вторая сигарета подряд тлела между ее пальцами, а электронка почти не покидала рук. Рядом, на кровати, валялась гитара, облепленная дурацкими стикерами, а возле нее — потрепанная книжка с аккордами. Юлия разучивала «Группу крови». Она вообще любила играть на гитаре. Только сегодня не хотелось ничего. Как и вчера. И позавчера тоже.
Мама ушла на работу, младшая сестра Лера где-то шаталась с подругами. В квартире стояла тишина, вязкая и тяжелая. Иногда Юлия брала свой старенький разбитый телефон и лениво листала ленту в Тик токе, репостя подписчикам грустные песни и депрессивные цитаты. В душе у нее словно бесконечно шли дожди — холодные, серые, безысходные. Будто какой-то камень тянул вниз и намертво приковывал к этому подоконнику.
Сумерки постепенно заполняли комнату густой синевой. Ничего не хотелось. Хотя желудок уже болезненно сводило от голода, Юлия не находила в себе сил даже подняться и что-нибудь приготовить.
«Боже, как же я хочу сдохнуть…» — сокрушенно подумала она, закуривая уже третью сигарету — последнюю в пачке.
И ей было абсолютно плевать, что мать снова устроит скандал из-за запаха табака в квартире.
Арсений.
Это имя опять всплыло в голове, как старая незаживающая рана.
Какого черта?..
Они встречались почти год. Почти год Юлия любила его больше собственной жизни. А потом у Арсения просто… пропали чувства. Он резко стал холодным, чужим, отдалился, а затем бросил ее, даже не попытавшись что-то объяснить или спасти отношения.
После этого Юлия будто провалилась в какую-то черную яму. Она целыми днями лежала на кровати, смотрела тупые сериалы, курила, листала Тик ток и почти не выходила из дома. Сначала пыталась найти себе нового парня, лишь бы заглушить боль, но быстро поняла — бессмысленно. Никто не заменит его.
Она закрылась в себе окончательно.
На учебу в техникуме, где училась на парикмахера, Юлия давно забила. Ее уже грозились отчислить. Мать пыталась разговаривать, уговаривать, кричать — все без толку. Юлии было абсолютно безразлично.
Она медленно тонула в собственном мраке.
Рана внутри продолжала кровоточить, а дешевый дофамин от сигарет, сериалов и бесконечной ленты соцсетей не мог заглушить эту боль.