Нет, сам энтузиазм был нам обоим понятен — в кои-то веки у Александра Андреевича появился исторический шанс сыграть чуть ли не главную роль в деле, постоянное внимание к ходу которого проявляют на самом верху, вот он и старается изо всех сил. Только мы-то с дворянином Елисеевым знали Яковлева пусть и заочно, но всё-таки лучше, и что он сунется в приготовленную ловушку, не ждали совсем. Так и вышло — никаких подозрительных звонков перед тёзкиным прибытием никто из взятых Чадским на заметку институтских сотрудников не совершал, никакие подозрительные личности в институте и даже рядом с ним не нарисовались, усилия ротмистра и всего секретного отделения оказались напрасными.

Узнали мы с тёзкой столь неприятную новость, когда перед возвращением в Кремль дворянин Елисеев снова зашёл к Чадскому. Я тут же посоветовал тёзке морально поддержать ротмистра, чтобы тот не опускал рук и не терял бдительности. Ясное дело, утешать Александра Андреевича и уговаривать его неустанно бдить и дальше мы не собирались, просто тёзка с моей подачи завёл разговор о причинах неявки Яковлева или его наёмника в подготовленную засаду. Ну да, решили мы направить мысли ротмистра в конструктивное, так сказать, русло, чтобы он больше думал о деле, а не зацикливался на неудаче.

Сошлись на том, что или рана этого урода оказалась более серьёзной, чем мы думали, или, скорее, он старательно изображает серьёзное ранение перед своим начальством, чтобы оно его не подстёгивало — всё-таки персонаж не раз уже показывал стойкое нежелание делать грязную и опасную работу самому. Но раз задача ему поставлена, выполнить её он всё равно постарается, а потому Чадскому и всему секретному отделению расслабляться нельзя. И в любом случае обнаружение агента Яковлева в институте оставалось задачей именно людей Чадского.

Всё время между двумя заходами в секретное отделение дворянин Елисеев провёл у Эммы. Сославшись на известные женские трудности, от сеанса дружбы организмами подруга с явным сожалением уклонилась, зато новостями нас с тёзкой буквально засыпала. Нашу с ней пациентку уже вчера отпустили домой за полным и окончательным исцелением, завтра, в крайнем случае, послезавтра то же самое ждало даму, которой занимались Бежин и его напарники. Других пострадавших в институтской лечебнице уже не осталось, и Эмма собиралась навестить в больницах тех, кого отправляли туда.

Нашлось у Эммы и немало добрых слов для тёзкиной сестры. По словам нашей подруги, Ольга уже готова как к самостоятельному целительству, пусть и на не сильно высоком уровне, так и к полноценной работе в паре с целителями уровнем выше неё, и Ольге Михайловне оставалось лишь закрепить навыки уверенного определения своих возможностей применительно к болезням или травмам пациента. Эмма считала, что научит Ольгу этому дней за десять, потом хотела ещё на пару недель оставить Ольгу практиковаться, после чего с сознанием честно выполненного долга выдать тёзкиной сестре свидетельство о прохождении обучения.