— Здесь их власть.
— Их, да, — согласился Сонудо. — Но мы недеянием помогаем этой власти оставаться столь же крепкой. В то время как власть другого султана. Баязида II, уже не столь прочна, как всего пару лет назад. Теперь Османская империя уже не грозит христианским странам, а обращает свои жадны взоры на тот Восток. Откуда и пришла за земли Византии. Я читал недавние сочинения «Нравы Востока» и «Путешествие по землям магометанским». Они хоть и вышли из-под перьев сторонников Борджиа, но лжи там нет. Итальянский король до сих пор трепетно относится к тому, что считает нерушимостью собственного слова. А на этих книгах подписанные им вступления. Я знаю, что ты тоже читал эти книги!
Вот что мог ответить Гримани своему спутнику? Да. он читал сии сочинения, причём внимательно. Очень полезные для многих, раскрывающие многие неприятные тайны магометанских стран со всех сторон. Быт султанов, визирей, эмиров… творящееся внутри гаремов, постоянное и неизбывное желание распространяться дальше, завоевывать новые земли, чтобы бросить куски добычи в жадные и фанатичные массы славящей Аллаха черни. Вечные требования новых рабов, женщин, золота. Готовность убивать даже родных отцов и сыновей, торговать дочерьми и сёстрами — ибо женщин мусульмане и за людей редко когда считали согласно Корану, их святой книге. Иные частицы правды, обильно снабжённые примерами из жизни, приправленные цитатами из проповедей мулл и прочими изречениями духовных лидеров. И всё это было изложено языком одновременно ярким и понятным даже обычным людям. Хорошие книги, опасные книги. Опасные прежде всего для тех, кто пытался вести дела с Мамлюкским султанатом. Османской империей и иными не христианскими странами.
Чем опасные? Отношением со стороны. В Венеции это понимали, но бороться с подобным было чрезвычайно сложно. Особенно после Крестового похода, в котором, если что, республика не просто принимала участие, но и получила в результате ощутимые выгоды, расширив свои владения.
Выгода! Только не от ведения общих дел, а от взятия принадлежащего магометанам силой, по праву победителя. Пусть не самостоятельно, но в союзе… Многим это показалось не просто приемлемым, а очень приятным. Но умеющие смотреть на несколько шагов вперёд — а Антонио Гримани относил себя к числу таковых — опасались как раз потери республикой уникального положения. Ведь чем была Венеция? Торговой республикой. То есть опиралась на торговлю с тем, кто готов платить. А примешивать к звону монет общие идеалы, как предлагали, маня за собой других, клятые Борджиа… Венеция не могла позволить себе сражаться в одиночку, так как не слишком велика была её армия, да и флот хоть и являлся сильным, но не сильным сокрушающе. Потому лавирование между более сильными, оставаясь нужными всем. И иногда, время от времени. короткие войны, напоминающие о силе не только золота, но и клинков. Собственных или нанимаемых — это не было столь важным.