Философские вопросы, но куда от них спрячешься? Достаточно посмотреть из окна разорённого не войной, но мракобесами особняка на искалеченный город, чтобы понять, почему на меня в очередной раз накатило. Бьянка, как знающая меня чуть ли не лучше всех остальных, просто стояла рядом, чуть сзади, положив руку мне на плечо. Успокаивала, но без слов, понимая, что они сейчас будут ну совсем лишними.

Полегчало, хоть и немного. А там и де Арженто вернулся, да не один, в сопровождении пары солдат охраны и двух же доминиканцев, закованных в кандалы… Закованных тут же пристегнули к грубым стульям, после чего солдаты-конвоиры удалились за дверь, а вот Луис остался, приготовившись записывать. Прогнать что ли или пусть бюрократию разводит? Нет, оба варианта не совсем пригодны. Используем третий.

— Сейчас твоё дело не пером по бумаге скрести, Луис, — кривовато усмехнулся я, обращаясь к секретарю. — Во-он ту сумку возьми, которую вместе с этими еретиками просто выродками рода человеческого сюда принесли…

Арженто знал, что это за сумка такая. Специфического вида со столь же особенным содержанием. С лёгкой руки Бьянки подобные называли «малым набором дознавателя», поскольку там были средства для того допроса, при котором допрашиваемому становится даже не грустно, а совсем-совсем паршиво. И никаких тебе дыб, столов для «растягивания», «железных дев» и прочих инквизиторских радостей. Кляпы, кожаные ремни, разного рода иглы, несколько ланцетов… и набор склянок с порошками и жидкостями, пригодными для скорейшего получения нужной информации. Относительно деликатно, без грубостей и лишней крови. Да, тут не XX век, но некоторые аналоги подобрать можно. А раз можно, значит и нужно.

Хвала богам, что эти два монаха были не из числа тупоголовых фанатиков, готовых осыпать врагов проклятьями и петь псалмы во время пыток до последней возможности. Как только Луис стал один за другим выкладывать на хреновато сколоченный стол находящиеся внутри сумки предметы, один из них, тяжко вздохнув и передёрнувшись — явно от представления того, что скоро начнётся — вкрадчиво так произнёс:

— А можно без игл и ваших дьявольских снадобий, Ваше Величество?

— Конечно можно, дорогой мой Гуго. Уж прости, что «братом» не называю, но если рассудить здраво, то ни о каком «братстве» между мной, королём и главой Ордена Храма, и тобой, по уши извалявшимся в делишках делла Ровере и особенно Крамера с покойным Савонаролой, и речи быть не может.

— Я подчиняюсь королевской воде и надеюсь на милосердие…

— Мы готовы покаяться и сделать всё, что можно, — вторил Гуго второй доминиканец, Юлий. — Что хочет знать достойный сын великого отца?