Зато тянуть время и говорить, забалтывать, даже обещать — это дело другое. Примерно то же самое предстояло делать и нам, но за единственным исключением. Тут не XX-XXI века, тут конец века XV, а значит обещать что-либо, подпирая слова клятвами… недопустимо категорически, особенно для меня, выстроившем репутацию человека чести, слово которого всегда исполняется. Хотя оставалась ещё и софистика, но оную стоит приберечь на совсем уж крайний случай. Сейчас оставалось лишь приказать части войск обложить оба храма со всех сторон; другой части продолжить зачистку города от остатков «савонаролышей» с разделением мирных жителей на совсем безопасных и тех, кого лучше некоторое время подержать под замком во избежание эксцессов; третьим же оставаться на стенах и близ города, дабы уж совсем без неприятных сюрпризов обойтись.

Что делать самому? Обрисовать тяжесть сложившейся ситуации Пьеро Медичи и особенно его советнику по фамилии Макиавелли, после чего заняться допросами тех, кто может оказаться полезен. Ага, тех самых доминиканцев, которые пытались свалить из Ливорно, явно не желая «гореть святым пламенем» во имя торжества «Царства Божьего». Вот их и надо прихватить за оны органы. Проверено, едва зажмёшь «фаберже» подобных типусов в тиски, как сразу начинают петь на разные голоса. Одновременно исповедуясь и испражняясь, порой в самом прямом смысле этого слова. Где лучше всего вести задушевные разговоры с доминиканцами? Может показаться странным. но вовсе не в пыточных подвалах. Этого они ожидают, в какой-то степени готовы, а значит и разорвать им привычные шаблоны не получится. Обстановка должна быть другая, по возможности с элементами роскоши, уюта… но только не для них самих. Зато как контраст между положением ведущего допрос и допрашиваемых становится совсем уж разительным.

И вот очередная проблема. Ливорно было загажено и оскудело до такой степени, что найти пристойное место оказалось практически нереальным. Парадоксально, но факт! Гобелены, картины, мебель, одежды, многое другое — всё было сожжено на кострах, зажжённых ещё самим Савонаролой в его «крестовом походе» против роскоши. То, что нельзя было спалить на кострах, разбивали дубинами и молотами, чтоб уж точно и следа от всего красивого не сталось. У тех, бежавших монахов тоже в местах обитания ничего роскошного не обнаружилось… почти ничего. Вина из числа великолепных, хорошие такие копчёные окорока, сыры, засахаренные фрукты… Жратву было прятать куда проще, аскетизм и умерщвление плоти они оставляли тем самым тупым фанатикам, сами предпочитая не издеваться над собственными телами. Ничего удивительного, всё как всегда.