— Эх, хорошо в Риме, но в скором времени придётся отправляться по ту сторону моря, в то, что раньше было Египтом… да и в будущем должно им стать.

— Египтом ли? — испытующе посмотрела на меня Лукреция. — Я тебя знаю. Чезаре. Если что попало к тебе в руки, и ты посчитал это ценным… никогда не выпустишь. А тут Нил, Александрия, выход в Красное море, которое так много может дать. Какой тут Египет! Новые провинции Италии разве что.

— Египет, равно как и Сербия, отдельная корона… и последующая часть единой империи. Ведь она, империя, только тогда воистину велика, когда образуется слиянием нескольких королевств в единое целое. Борджиа немало, королевств тоже уже не два окажется. Только центр один. Власть одна. Ты же сама прекрасно это сознаёшь, сестричка моя очаровательная.

Лукреция осознавала, равно как и Бьянка. Им обеим я это и намекал и несколько раз прямо говорил, что планируется создать из Италии и иных земель, тем или иным образом присоединяемых. Образец? Германская империя, созданная при «железном канцлере» Отто фон Бисмарке. Он ведь тогда оставил короны королям, герцогам и прочим государям, только лишил их большей части реальной власти. поставив в подчинение центру, а именно власти императора. Вот и у меня подобные намерения.Только не резко, не сразу, а осторожно, шаг за шагом… что касается некоторых. Ну и тон преобразованиям может задавать Лукреция, королева Сербии. Она своя, она полностью поддерживает и понимает, что власть должна быть у Борджиа, но и делить её на куски, словно шкуру медведя… неразумно. Клочки, они мало на что пригодны, в отличие от целого. Хотя нет, тут скорее драгоценный камень, который, будучи большого размера, стоит на порядок больше, нежели два камня, полученных в результате распила одного большого исходника.

— Если ты отправишься в Египет, то и я…

— Не прямо сейчас, Бьянка. Должно пройти ещё некоторое время, за которое нужно будет завершить кое-какие дела тут, в Риме. А потом, учитывая возможное изменение твоего состояния…

— Если от ночей, подобных прошедшей, будет результат, он тебя никуда из безопасных мест не отпустит, — расплылась в улыбке Лукреция. — И я его в этом поддержу! Мы оба о тебе заботимся и ни за что не захотим причинить хоть какой-то вред здоровью. Твоему и не только. Ты для нас… часть семьи.

— Но… я… Вы Борджиа, а я нет!

— Мы Борджиа, — протянула Лукреция, подойдя с Бьянке вплотную и обняв её так, что нужно было быть совсем слепым и тупым, чтобы не понять, как именно она к ней относится. — Борджиа очень не любят выпускать из своих рук то, что считают настоящими сокровищами. А нас тут таких двое. И я и Чезаре, мы оба считаем тебя настоящим и бесценным… сокровищем.