Не-ет, бросаться в омут с головой Максимилиан I не торопился. Равно как и оказывать сколь-либо серьёзную помощь очередному Крестовому походу. Только и отстраниться у него полностью не получалось. Не удивлюсь, если пошлёт туда тех, кого совсем не жалко — разного рода отребье мало-мальски благородного происхождения, да разбавит теми, кому искренне желает свернуть шеи. Типа, возьми, убоже, шо мне не гоже. Пусть так. Отбросов нет, есть резервы, как говаривали в прусском генштабе в схожих ситуациях.
Иные возможные союзники были весьма удалены, но и они наверняка хоть как то да проявят себя. Это выгодно в первую очередь им самим — засветиться при освобождении Иерусалима, а может и отхватить ещё кусочек другой. Хотя бы самый завалящий, но на побережье того, что сейчас считается Мамлюкским султанатом.
Всё? Нет, есть ещё Сербия сестрички, Славония с Хорватией многим нам обязанного Яноша Корвина, Венгрия, будь она неладна. Ах да. Молдавия опять же. Оттуда, ясно дело, никаких войск, даже если они и хотели бы их предоставить. Здесь иная задача — блокировка возможных телодвижений со стороны османов и, если таковые обнаружатся, удержание статус-кво сначала, а потом и содействие в атаке уже однажды серьёзно битого врага. Перечисленные страны уже считаются участниками Крестового похода, только выполняющие несколько иную роль, о чём уже было сказано и сказано будет ещё не единожды.
И на закуску та страна, с которой, собственно, всё и началось. Венеция! Там творилось воистину чёрт знает что. Зверское убийство их посольства вызвало, скажем так, неоднозначную реакцию. Определённая часть их знати требовала немедленно и в союзе с кем угодно покарать потерявших всякое представление о здравом смысле мамлюков. Нормальная такая реакция здоровых людей. Только вот жаль, что таковых было в процентном отношении… ну не статпогрешность, но и не очень много. Куда большее количество готово было замять случившееся, упирая на то, что султан Аль-Ашраф Кансух аль-Гаури как бы «извинился», прислав щедрые дары, призванные загладить «неприятный случай» и «излишнюю ярость толпы». Тут не «щедрость даров», а банальное нежелание терять налаженные деловые отношения и роль посредника в перепродаже пряностей и иных ценных товаров, идущих через Венецию. Продажность торговцев, она такая, они через что угодно переступить готовы, только бы это их по кошельку не ударило. Ну и пытающийся усидеть одной жопой на всех стульях сразу Агостино Барбариго, дож, положение которого уже давно было так себе, не шибко прочным.