— Венецианцы прыгали-прыгали и наконец допрыгались, — пренебрежительно хмыкнула Лукреция, поудобнее устраивая свою попку в кресле. — А их предупреждали, что нельзя разговаривать как с людьми с теми, кто на человека только внешним образом походит. Но ты же собрал нас не для выражения скорби по этим глупцам. Наша выгода в том…

— Предоставлен повод к войне, — хрипло каркнул Эспиноза. — Если им не воспользуется Венеция, то Рим сможет заступиться «за невинно муки претерпевших и смерть жуткую принявших». Если же ещё и суть переговоров упомянуть, с возвращением Иерусалима связанную, то Ваше Святейшество получает удобную возможность.

Родриго Борджиа всегда привык сперва как следует думать, а уже потом делать. Собственно, сейчас ничего не поменялось. Однако у «отца» было некоторое время для оценки ситуации, а значит и для обдумывания наших ответных шагов. Потому ответ Эспиноза получил сразу. На вопрос, который не прозвучал, но подразумевался.

— Одни воевать не станем. Но начнём войну мы, воспользовавшись преимуществом флота. И тем новым оружием… ракетами, как их назвал Чезаре. Пусть прибрежные города Мамлюкского султаната запылают, напомнив им о неприкосновенности послов.

— Иерусалим… Главная цель, к которой стремились все Крестовые походы.

А тут уже слова моей очаровательной, но местами так и оставшейся наивной девочкой супруги. Понимаю, что наивность, равно как и религиозность придётся помаленьку извлекать и на это уйдут долгие годы, но… Даже не знаю, улыбаться от души или с толикой иронии. Хотя лучше пока и вовсе удержать улыбку. Хуана хоть и наивна во многих делах, но чуять эмоции хорошо знакомых ей людей — это явно наследственность по материнской линии да и в целом от Трастамара. Все они умели — если в принципе хотели этим заморачиваться — читать чувства и эмоции. Полезный талант, как ни крути.

— Объявить о цели лучше потом, когда нанесём первые удары, — озвучил я свои намерения. — И если раньше это мог быть собственно Иерусалим, то теперь всё будет иначе. Красное море — вот что станет именно нашей целью. Что же до Иерусалима… — небольшая пауза для поднятия напряжения. — Город слишком желанен для многих, чтобы достаться кому-то одному. Значит…

— Все и никто, — понятливо подхватила Бьянка, знающая чуть ли не лучше других, по каким замысловатым траекториям по местным понятиям несутся мысли в моей голове. — Совместное владение, поделенный на части гарнизон ивообще общее владение для тех стран, которые будут участвовать в войне. Это так?

— Именно! — расплываюсь в искренней улыбке. — Нас некому будет обвинить в желании заполучить святой город в единоличное владение. Но ведь все дороги всё равно ведут в Рим, к понтифику. К тебе, отец. К нам, к Борджиа. Хорошо быть щедрым, когда это полезно.