Он посмотрел на неё, потом на меня.
— Я прекрасно вижу Стеф Вельн.
— Её тело — да. Но в нём очнулась другая душа. Это Серафима Морозова, моя лучшая подруга из прежнего мира.
Элиас некоторое время молчал. На Симу он теперь смотрел совсем иначе — без ожидания, что она узнает его или объяснит своё исчезновение.
— Вот как, — произнёс он наконец. — Тогда понятно, почему она не узнала меня. Но что с ней случилось?
— Вчера Адриан и Кайрон нашли её на чёрном рынке, — сказала я.
Дедушка резко повернулся к мужчинам.
— На рынке рабов?
— В клетке, с ошейником на шее, — ответил Адриан. — Мы освободили её во время зачистки.
— Какого чёрта Стеф оказалась там? — Элиас поднялся из кресла и прошёлся по кабинету. — Никлас должен узнать, что её нашли. Я отправлю за ним человека.
— Деда, можно не сегодня? — попросила я. — Сима только вчера очнулась. Она не успела прийти в себя, а тут ещё знакомство с человеком, который помнит прежнюю хозяйку её тела.
Элиас остановился и посмотрел на Серафиму.
— Я не стану заставлять тебя с ним встречаться прямо сейчас, — сказал он ей. — Но Никлас много времени ищет внучку. Я должен сообщить ему, что она жива. Скажу, что вам нужно время, прежде чем поговорить.
Сима кивнула.
— Спасибо.
Я наконец вспомнила, зачем мы приехали.
— Она хотела бы остаться здесь, на нейтральных землях. Ей понадобятся документы?
— Разберёмся с документами, — ответил дедушка. — Жить она пока может у вас, если ей так спокойнее.
— Мне спокойнее, — негромко сказала Сима.
Глава 20. Часть 3
Серафима задержалась в ванной дольше, чем собиралась. Вода смыла грязь, но перед зеркалом она остановилась и долго не решалась поднять глаза. После клетки и чужих лиц вокруг увидеть в отражении ещё и чужую себя казалось слишком многим для одного дня.
В конце концов любопытство пересилило страх. Она посмотрела в зеркало.
Лицо оказалось симпатичным: большие, по-оленьи выразительные глаза цвета миндаля, мягкие щёки, пухлые губы. О таких губах Серафима когда-то мечтала в прежнем мире. Ярко-рыжие волосы обрамляли лицо, а среди них виднелись небольшие рожки. Она осторожно коснулась одного пальцами. Даже они смотрелись удивительно гармонично.
Серафима немного отступила от зеркала. Фигура у Стеф была стройной, но не худой: мягкие линии, женственные бёдра. На коже виднелись шрамы. При виде их Серафима перестала улыбаться и провела пальцами вдоль одного из следов. Она не знала, что пережила Стеф, и не могла пока спросить её об этом. Позже выяснит, можно ли помочь коже зажить. Сейчас ей хотелось запомнить этот вопрос, а не гадать над ним одной.