— Хотела в меня выстрелить, птичка?!
Он не стал дожидаться ответа.
Его широкая ладонь, перепачканная сажей и чужой кровью, соскользнула с ее бедра, сгребла ее за горло и вздернула вверх.
Марьяна вскрикнула, но крик захлебнулся в ее сдавленной гортани. Тамерлан поднялся с колена одним мощным, рычащим движением, буквально оторвав ее от пола и впечатав лопатками в холодную монолитную стену бункера.
Бетон ободрал голую кожу спины. Холод камня ударил по позвоночнику, но в ту же секунду ее накрыло раскаленной массой его тела.
Тамерлан прижался к ней вплотную.
Его голый, иссеченный шрамами и каплями пота торс вдавил ее пышную, мягкую грудь в ребра. Его член — каменный, багровый, налитый яростью только что закончившейся бойни — уперся ей в живот, прожигая кожу через влажную пленку.
— Ты моя, — хрипел Тамерлан, впиваясь губами в ее челюсть, вырывая зубами стоны из ее горла. — Наша. Я ради этой задницы четверых голыми руками порвал. Ты думаешь, я тебе позволю дернуться?!
Его пальцы на ее горле разжались ровно настолько, чтобы она могла дышать, но тут же опустились ниже.
Шершавая, мозолистая рука с силой сжала ее левую грудь, сминая сочную, податливую плоть так, что из глаз Марьяны брызнули слезы. Боль была острой, почти невыносимой, но эта боль мгновенно отозвалась внизу живота тупой, сокрушительной пульсацией.
Ее соски, натянутые до предела, горели огнем под его грязными пальцами.
В дверном проеме послышались тяжелые, размеренные шаги.
Марьяна через плечо Тамерлана увидела Тимура.
Старший Цороев вошел в оружейную, не торопясь.
Он уже снял автомат, но разгрузка с магазинами все еще висела на его широких плечах. На его лице, в отличие от брата, не было ни капли крови — лишь тонкая полоса копоти на скуле и ледяная, абсолютная пустота во взгляде. В правой руке он держал тактический нож, лезвие которого было покрыто темной, запекшейся пленкой.
Тимур остановился у края металлического стола.
Его взгляд медленно скользнул по пистолету на полу, затем поднялся к распятой на стене Марьяне. Он оценил позу брата, синяки, которые уже расцветали на ее бедрах, следы крови на ее груди.
— Опусти ее, Тамерлан, — негромко произнес Тимур.
Голос прозвучал спокойно, но в этом спокойствии звенела сокрушительная власть вожака.
Тамерлан тяжело задышал, не разжимая хватки на ее груди. Его спина ходила ходуном, мышцы на загривке натянулись узлами.
— Тимур, она за пистолет держалась, — глухо, с затаенной яростью бросил младший, не оборачиваясь. — Я вошел — ее рука на рукояти была.
Тимур подошел ближе.
Его начищенные армейские берцы ступили на резиновый настил пола, хрустнув стреляной гильзой, которую Тамерлан занес на подошве.