Последняя страница заняла свое место и пришло время воды. Термочаша слабо держит тепло, но прошло слишком мало времени и жидкость не успела замерзнуть. Значит, можно сэкономить время, заливая бумагу водой прямо из чаши. Аккуратно, чтобы напитать бумагу, но не приморозить сами двери.

— Что… Что случилось? Почему нас трясет?

А вот и Тридцать Четвертый пришел в себя. Замечательно. Когда вода замерзнет, его помощь будет нелишней.

— Тревоги не было. Инструктора молчат. Все признаки внештатной ситуации. А раз не было проведено эвакуационных мероприятий, - не отрываясь от своей работы, произнес Сорок Седьмой. – То дела настолько плохи, что даже мастера-инструкторы не справляются.

— Надо выбираться и помогать! – Как и ожидалось от Тридцать Четвертого.

— Этим и занят. Начнем, когда заледенеет пропитывающая бумагу вода.

Тридцать Четвертый подошел, присмотрелся и пожал плечами. Когда дело касалось составления планов, с Сорок Седьмым никто даже не пытался соперничать.

— Что с Шестидесятым? – Отойдя от двери, Тридцать Четвертый уже нависал над другом. Тот все еще оставался без сознания. – Будим?

— Не стоит. Усиленный доспех мастера-инструктора пробивает стальной лист. А Шестидесятый имеет наименьшую мышечную массу из нас всех. Его травмы не дадут нормально двигаться в нашем темпе и приведут к дополнительным увечьям. Предлагаю провести разведку, обеспечить нормальный путь эвакуации и возвращаться за ним.

— Император так не поступил бы! Мы должны быть вместе!

— Тридцать Четвертый, - Сорок Седьмой вздохнул. Он понимал, чем закончится этот разговор, но вариантов все равно не было. – Ты ставишь под удар всех нас. Я не сказал, что мы бросим друга, но мы должны хотя бы понимать, куда его потянем.

— Тогда я останусь с ним! Воины императора своих не бросают.

Этот разговор мог продолжаться вечно. Твердолобость друга была нерушима, как его вера в императора. Но время… время было не на их стороне.

— Что ж, я проведу разведку сам и вернусь за вами. Или ты ставишь под сомнение все мои слова, Тридцать Четвертый?

Тяжелый взгляд и безэмоциональный, холодный тон. Когда нужно, Сорок Седьмой мог давить не хуже мастера-инструктора.

— Я… Я верю в тебя.

— Тогда помоги с дверью.

Особого выбора «инструментов» у парней не было. Грубые, старые палеты, выступавшие для них в роли кроватей, были выставлены вперед в качестве щита и два друга сорвались с места, налетая на старые двери.

Увы…

Ни уловки с бумагой, ни дряхлость всей конструкции, не помогли им. Палеты треснули, но дверь осталась на месте.

— Не получается, может тогда…