Сам знаю, что по тонкому льду хожу. Сегодня нам уже показали, как быстро здесь реагируют на нарушения правил. Да в жопу!

— Не нравится мне твой настрой, — нахмурился Грай.

— А, думаешь, мне нравится? Смотри, ты пообещал мне, что присмотришь за Фаей. Не подведи меня.

Дикий ещё сильнее нахмурился.

— Сомневаться во мне начал? Я тебя хоть раз подводил? Это что, из-за Толы что ли?

Чего⁈ Я напрягся. Брови резко взлетели вверх.

— Ну извини, Саша, ты, конечно, мой вождь, но в таких делах я у тебя разрешения спрашивать не собираюсь. Тола так-то не твоя собственность. Ты свой выбор сделал, так что обид я не принимаю.

— Погоди, — наконец, въехал я. — Вы что, с Толой того?

— А то ты не знаешь.

Грай фыркнул.

— Мы так-то ничего не скрываем. Думаешь, ты один способен любить?

Мёд мне в рот! Так вот, кто тот хахаль, что завёлся у Толы. Я, значит, на Диего грешу, а тут самый мой закадычный кореш…

Неожиданно я понял, что ни капли не ревную. По логике должен бы, а по факту, наоборот, облегчение. Если с Граем, то это серьёзно, это по-настоящему. Дикий не тот человек, чтобы мутить с боевой подругой с которой сквозь огонь и воду прошёл, чисто ради потрахаться и разбежаться. Если про любовь заикнулся, значит стопудово любовь. Чья вот только? У него к ней? У неё к нему? Или же это взаимно у них? Дай Древо, чтобы последнее. Лучше, чем счастье друга только счастье двоих друзей сразу. Очень рад за ребят. Знать, что у отвергнутой мною девушки рана на сердце зажила, приятно. Просто камень с души.

— Если любите, то я очень рад за вас, брат, — прихватил я за плечи Грая и, притянув друга к себе, похлопал второй рукой по груди. — Я реально не знал. Как у нас говорят, совет да любовь.

— Спасибо, брат! — обнял меня в свою очередь дикий. — Вам с Фаей того же. Может, всё-таки передумаешь пропадать? Наш мир уже проник в твоё сердце. Я же вижу, какой ты грустный. Думал, на меня дуешься. А раз нет, то понять не могу отчего скис сегодня. Рассказывай, что случилось. Кому, как не мне.

Эх, дружище… Тебе бы я рассказал — ты слушать умеешь. Да нельзя. А так хочется душу излить…

— Извини. Нечего рассказывать. Правда. Настроение хреновое просто. На душе, словно кошки скребутся. Это такие пушистые жуки в моём мире — у них маленькие острые коготки на лапках. Так говорят, в общем, когда паршиво на душе. Предчувствия нехорошие, вот и всё.

Дикий понимающе закивал. Нахмурился тоже, словно впитал мою грусть. Но через миг складки на его лице распрямились, глаза блеснули озорным блеском.

— Я знаю, чем тебе помочь, — улыбнулся Грай. — Вечером кочи с тобой опрокинем. Можно вдвоём, но лучше в большой и весёлой компании. Обещаю, тебе сразу же полегчает.