Когда в спину полетели не только стрелы, но и мощные снаряды, я ускорился. Добравшись до площадки с пещерой, убедился, что основная масса уже на подъёме. Столпотворение образовалось как раз наверху, где места всем явно не хватало.

Подгадав момент, выпустил своего зомбака! Половцы оценили сюрприз сполна. Первые же пятеро рьяных да говорливых сразу слетели с перепуга вниз. Учитывая крутость спуска, как минимум покалечатся. Но скорее — им кирдык.

Перелетев на этаж выше, контролирую ситуацию уже сверху. Как и думал, враг не бросился обратно, а попытался давить. Пики забили по шкуре зомбака, легко вонзаясь в плоть. Быстро перестроившись, половцы выставили щиты и копья. Стали сбиваться плотнее и попытались выдавить гиганта на площадку, чтобы его окружить.

Судя по отчаянным крикам, враги были очень удивлены, что великан даже со стрелами в глазах стоит себе и умудряется тыкать своими вилами, сшибая по два–три коротышки за удар, через раз их насаживая.

Даже когда он полыхнул от магического удара, я сумел подержать его ещё какое–то время. Как раз выиграл время и отвлёк, пока мои мини–скаты выдвигаются на позиции для сброса. Большую часть сосредоточил на подъёме, где основные вражеские силы застряли и скучковались. Остальных повесил прямо на узкой тропе, где толпятся прорывающиеся.

Сигналом к атаке стали первые попытки сбить мою птичку. Почти одновременно с этим великана с дороги снёс какой–то ветровик. Просигналив сброс, я выпрямился, встав из–за укрытия уже с «Вьюгой». Свист и жужжание шрапнели быстро утонули в криках и отчаянном ржании лошадей. Половцам просто некуда было деться, практически на открытой местности они превратились в лёгкую мишень. Даже вспыхивающие защиты не сумели отразить всё. Плотность огня оказалась настолько высокой, что вышел самый настоящий перекрёстный обстрел. Пики долбили повторно по трупам, разрывали тела и отрывали головы. Часть людей спаслось чудом, за телами товарищей. С узкой дороги наверху смахнуло практически всех. А точнее половину скинуло, вторую — покосило.

Не давая врагу очухаться, я принялся расстреливать скопления ледяными стрелами, разнося всё в ледяные клочья и замораживая большие области. Любое шевеление, которое улавливал мой зоркий глаз — это сигнал к атаке. Сорок залпов сделал, и только после перевёл дух. К закату ледяная дымка нависла над побоищем, где всё ещё кто–то продолжал тихо постанывать.

Примерно в пятидесяти метрах от подъёма засёк свежий отряд, который, вероятно, спешил к основной массе. И им посчастливилось не попасть в жернова. Человек шестьдесят и, похоже, на этом все половцы в районе заканчиваются.