Порыскав полчаса и миновав три пики, сажусь на самую дальнюю в округе, неподалёку от группы из пяти вражеских бойцов. Они далеко ушил от лагеря, и теперь изучают каменистую площадку на двухсотметровой вершине, судя по следам от костра — здесь кто–то был до них. Похоже, я на верном пути.

На моё приземление враги сразу отреагировали, хотя я упал в жухлую рощу метрах в сорока от них практически бесшумно. Ощетинившиеся двинули на меня на полусогнутых ногах с кривыми саблями. Вышел навстречу с руками в стороны, показывая тем самым отсутствие враждебности.

— Доброй ночи, смертники. Кто тут старший? — Поинтересовался я на родном языке.

Кочевники встали с недоумением. Заболтали между собой на своём басурманском, вскоре слова стали приобретать смысл.

— Ты Александра человек? — Спросил на плохом русском мужки с самой покоцанной плоской рожей.

— Это который княжич? — Уточнил я с улыбкой.

— Княжич, — повторил покоцанный. Остальные закивали, скалясь, и посмотрели на меня, как на добычу.

— Выходит, вы их ещё не нашли? — Продолжил уже на их языке. — А, морды?

Басурмане опешили, глаза распахнули ещё больше.

— Взять! — Гаркнул издали последний кочевник, который только доплёлся.

Без промедления двое сразу ринулись на меня. И запрокинулись от шрапнели, пробившей их головы, как от выстрелов из пистолета с глушителем. Пока соображают остальные, я рублю их в четверном ускорении и быстро добираюсь до главного.

Бедолага толком и не понял, почему так легко отпали головы его соратников. А он сам оказался прижатый тяжёлым коленом к земле. На вид я живчик, но во мне сейчас килограммов сто тридцать. Уже не каждая лошадь потянет такого.

Половец попытался сопротивляться, вынимая кинжал. Но когда я стянул его корнями, он завопил с ужасом, растеряв весь боевой пыл. Надо же, его магическая защита не сумела оказать никакого сопротивления, хотя что–то там даже вспыхнуло или пёрнуло, толком не разобрал.

Допросив бедолагу с пристрастием, выяснил, что они уже неделю идут по следу княжича, а найденные следы привала говорят о том, что отстают лишь на полдня.

Не оставляя свидетелей, поднялся на вершину пешком. Вид открылся неплохой на ту часть системы скал, куда и указал последний. Даже со своим шестикратным зрением пришлось напрячься. Минут десять всматривался прежде, чем увидел один единственный огонёк вдалеке. Для простого человека спуск отсюда и подъём на другую вершину до точки действительно занял бы полдня с этими буреломами и трещинами внизу.

Мой же перелёт занимает десять минут уже во мраке. Сверху не видно ничего под кронами. Поэтому потеряв их из виду, приземлился где–то неподалёку. Двинул уже по земле на подъём, заметив между стволов проклёвывающийся свет от костра. Щебень под ногами выдала меня с потрохами, когда стала отскакивать и биться по сторонам. Бдительный часовой вышел из–за дерева уже с натянутой тетивой. Тридцатилетний тёмненький мужичок в хороших кожно–металлических доспехах сразу показался мне опытным воином.