Сергеича преследовало это воспоминание, когда он перебежками добирался до квартиры, когда осматривал свой двор и подъезд, перед тем как быстро пробежаться и ворваться внутрь, а потом в лифт и к родной двери. Образы элитников, проверяющих браслеты в детстве и бандитов, избивающих его сегодня перемешались и выскакивали яркими картинками перед глазами. Дома кажется никого, но и стоять здесь чтобы проверить наверняка нельзя. Если кто-то выйдет из соседей и увидит его окровавленного, с перевязанной рукой и избитого — будут проблемы. И все закончится быстрее, чем ему хочется.
Он вошел домой и никого не встретил.
Он зашел в ванную и помылся оставив всего пару отпечатков. Он полчаса cтоял под холодным душем, стараясь не потерять сознание, а струи воды конькобежцами разлетались по телу. Скоро семья вернется и Фрозен вырубится в постели, уставшая и неразговорчивая, но Сергеевич не нуждался сейчас в обнимашках.
Когда пришёл сын, отец рассматривал разбитый браслет на руке. Затаил дыхание и подождал пока у ребенка выключится свет, сам он сидел в темноте изначально, чтобы не привлекать внимание. Браслет восстановлению явно не подлежал, конечно можно было пойти в полицию и написать заявление о бесплатном ремонте, но тогда его бы спросили… Спросили о том, как был поврежден такой важный прибор, спросили об искусственной руке и почему она так пульсирует, спросили бы о ранах, спросили бы о синяках и побоях по всему телу. Спросили бы о маршрутах, о дне, о часах и минутах, где и с кем. А потом бы еще и проверили транзакции на браслет и знакомство с Борманом.
Браслет висел на руке, царапая осколками кожу, но сниматься не хотел. «Завтра. Сниму его завтра, — подумал Сергеич. А сейчас под одеялко и спать, пока не пришла Фрося. Интересно, где же она по ночам шляется?»
Утро принесло боль, да такую что пришлось зубы сцепить. Сергеич застонал и скатился на пол, расшвыривая простыни и одеяла по полу, скрючило так, что зубы зашатались в пломбах, как карандаши. Солнце било в глаза, ярко и резко, настойчиво как не выключенный ночью телевизор.
Звуки шагов в квартире. Сергеевич постарался сдержаться и не кричать, только мычал как недоразвитый.
Стук в дверь:
— Папа? Это ты?
Собраться. Нужно ответить сыну. Пофиг на боль, нужно ответить, нужно успокоить его.
— Что, Виталик?
Пауза затянулась? Сын что-то заподозрил или это так тянется время, растягиваясь как лужа после прорыва канализации?
— У тебя все нормально?
— А как ещё? Конечно, нормально.
Он встал, цепляясь левой рукой за кровать. Выпрямился на дрожащих ногах и нашел силы постоять секунду, не больше. Огромные острые иглы вонзились прям под оба колена и он упал на бок, хорошо, что не мордой вниз.