Фрозен смущенно пожала плечами и подумала, что здесь действительно больше похоже на операционную элитников, чем на нелегальную трупорезку. Не нужно было слухи эти озвучивать, теперь знакомиться с людьми неудобно будет.
— Познакомить? — угадал ее мысли Шнур, — это наши Самоделкин и Карандаш. Гении трансплантологи, не признанные обществом, но принятые трансморферами. Спросим у них от трупах?
— Хватит издеваться, — негромко сказала Фрозен, — я все поняла.
А потом зазвонил телефон…
Шнур вздрогнул, как от удара, врачи перестали разговаривать и тоже смотрели на телефон, а он все продолжал звонить. Такой старый дринкающий звук, который можно было услышать только в исторических реконструкциях давал понять, что нужно ответить. Нужно подойти, взяться за трубку, снять ее и кажется, плотно приложить к уху, чтобы было слышно и в нее же говорить.
— Однако, — сказал Шнур и очнувшись, зашагал к телефону, отшвырнул ногой, попавшуюся под ноги мусорную корзину, замер на секунду перед аппаратом с протянутой рукой, закрыл глаза — открыл и снял трубку.
— Да?
Через десять минут все изменилось. Женщину оттеснили к стене, попросили не мешать и вообще не путаться под ногами. Сверху четверо уже волокли носилки, с кем-то накрытым простыней на них. Стаскивать вниз было неудобно из-за крутого спуска, двое поддерживали носилки внизу и тело, чтобы оно не поехало вниз, а двое суетились со стороны ног. В итоге еле удержали и рука высунулась из под простыни, когда носилки кренило влево. Шнур подбежал и помог спустить носилки, ругаясь на неловких парней. Фрозен отошла подальше, чтобы максимально не отсвечивать и не мешать людям делать свою работу. Все-таки трупы здесь были.
— Где его голова? — спрашивал Шнур, когда носилки тащили навстречу уже подготовившим место врачам, — где его голова? Что случилось вообще?
— Есть. Все есть, — ответил один из носильщиков и задержал взгляд на незнакомой женщине у стены, — просто немного поработали над ней. Жестоко размозжили молотком или чем-то тяжелым. Я не эксперт, шеф — могу только предполагать. Но выглядит жестоко, весь завтрак выблевал, когда увидел.
«С меня хватит, — решила Фрозен и пошла к выходу, — на это я смотреть не буду.»
— Кто-то убил Бормана и его мать, у них же дома. Пока не знаем кто, но они еще и браслеты уничтожили вместе с запястьями. Я такого еще не видел, говорю тебе. Удалось забрать тело перед носом у полиции, так будет надежнее. Да еще и наши посмотрят, что произошло. Но я бы не стал держать его здесь долго, могут отследить по остаткам браслета. Наверное.