Артур протянул руку и горячо пожал руку старика.

– Называйте меня как хотите, – сказал он. – Я надеюсь, что с гордостью буду носить звание вашего друга; позвольте мне сказать вам: я не нахожу слов, чтобы выразить вам свою благодарность за все, что вы сделали для моей бедной, дорогой Люси. Если я был резок или недоволен – помните, тогда, когда вы так странно поступили, – то прошу меня простить.

Профессор ласково ответил ему:

– Я знаю, как вам трудно было тогда вполне довериться мне, ведь, чтобы поверить в необходимость такого поведения, необходимо понимание; по-моему, даже и теперь вы не вполне мне верите, да и не можете верить, так как пока не понимаете, в чем дело. Но время придет, когда вы вполне доверитесь, и, когда вам все станет ясно, тогда вы будете благодарить меня и за себя, за других, и за нее, за ту, которую я поклялся защищать.

– Да, конечно, сэр, – горячо заговорил Артур, – я во всем доверюсь вам. Я знаю и верю, что у вас благородная душа, вы ведь друг Джона и были ее другом. Делайте все, что хотите!

– Мне хотелось бы задать вам кое-какие вопросы.

– Пожалуйста.

– Вам известно, что миссис Вестенра оставила вам все свое состояние?

– Нет. Я никогда об этом не думал.

– Так как теперь все принадлежит вам, то вы имеете право располагать всем по своему усмотрению. Мне хочется, чтобы вы разрешили мне прочесть бумаги и письма Люси. Поверьте, это не праздное любопытство. И поверьте, что у меня имеются на это очень важные причины. Вот все бумаги. Я взял их прежде, чем мне стало известно, что все это ваше, для того чтобы чужие взоры не проникли в ее душу. Я их приберегу, если вы ничего не имеете против; я даже вам не хотел бы их показывать, я буду их хорошенько беречь. Ни одно слово не пропадет, а когда настанет время, я их вам верну. Я прошу у вас почти невозможного, но вы это сделаете. Ведь правда? Ради Люси.

– Делайте все, что хотите, доктор. Я чувствую, что, отвечая так, я исполняю желание Люси. Я не стану вас тревожить вопросами, пока не настанет время.

– И будете правы, – ответил профессор. – Нам всем предстоит еще пережить немало горя. Не следует падать духом, не надо быть эгоистичным, нас зовет долг, и все кончится благополучно!

В эту ночь я спал на диване в комнате Артура. Ван Хелсинг совсем не ложился. Он ходил взад и вперед, точно карауля дом, и все время следил за комнатой, где Люси лежала в гробу, осыпанная белыми цветами чеснока, запах которых смешивался в ночном воздухе с ароматом роз и лилий.

22 СЕНТЯБРЯ. В поезде по дороге в Эксетер. Джонатан спит.

Кажется, только вчера был сделан последний шаг, но как много лежит между «тогда» – в Уитби, весь мир предо мной, Джонатана нет, и нет новостей от него, – и «сейчас» – замужество, Джонатан – стряпчий, супруг, богач, хозяин собственного дела. М-р Хокинс мертв и похоронен, и – новый удар, выпавший на долю Джонатана, столь болезненный для него. Однажды он может задать мне вопрос об этом. Пусть это исчезнет. Я небрежна в своих стенографических записях – что делает с нами неожиданное богатство! – так что стоило бы вновь освежить все это…