– Артур, любовь моя, я так рада, что ты пришел! Поцелуй меня!
Артур быстро наклонился к ней; но тут Ван Хелсинг, пораженный, как и я, ее тоном, бросился к нему, схватил его обеими руками за шиворот и со страшной, невероятной силой отшвырнул от нее!
– Ради вашей жизни, – сказал он, – ради спасения и вашей собственной, и ее души, не прикасайтесь к ней.
Артур сначала не знал, что ему делать и что сказать, но, прежде чем приступ злобы успел охватить его, он сообразил, в каких условиях находится, и молча остался стоять в углу.
Ван Хелсинг и я взглянули на Люси и увидели, как на лице ее мелькнула тень бешеной ярости: острые зубы ее щелкнули от досады.
Вскоре после того она вновь открыла глаза и, протянув свою бледную, худую руку, взяла Ван Хелсинга за его большую загорелую руку и, притянув ее к себе, поцеловала ее.
– Мой верный, дорогой друг, – произнесла она слабым голосом. – Мой и его верный друг! Берегите его и дайте мне надежду на покой!
– Клянусь вам, – ответил он торжественно, подняв вытянутую руку, точно клялся в суде. Затем он повернулся к Артуру и сказал ему: – Подойдите сюда, дитя мое, возьмите ее за обе руки и поцелуйте в лоб, но только один раз.
И встретились их глаза, а не губы; так они и расстались.
Глаза Люси закрылись; Ван Хелсинг, стоявший рядом с ней, взял Артура под руку и отвел его в сторону.
Затем дыхание Люси сделалось вновь тревожным и вдруг совсем прекратилось.
– Все кончено, – сказал Ван Хелсинг, – она умерла.
Я взял Артура под руку и увел в гостиную, где он принялся так рыдать, что я не в силах был на него глядеть. Я вернулся в комнату усопшей и застал Ван Хелсинга глядящим на Люси необычайно серьезным взглядом – с ней произошла какая-то перемена: смерть вернула ей часть былой красоты, черты ее лица смягчились; даже ее губы не были больше так бледны. Как будто вся ее кровь, в которой сердце уже больше не нуждалось, прилила к лицу и старалась по мере возможности смягчить неприглядную работу смерти.
Уснула, и кажется нам – умерла; Скончалась, мы думаем – спит.
Я стоял около Ван Хелсинга и сказал ему:
– Ну вот, наконец-то бедняжка нашла покой! Все кончено!
Он повернулся ко мне и сказал мне торжественно:
– Нет, увы! Еще далеко не все! Это только начало.
Когда я спросил его, что́ он этим хотел сказать, он лишь покачал головой и ответил:
– Пока что мы ничего не можем сделать. Подождем и посмотрим.
Глава XIII
Похороны были назначены на следующий день, так, чтобы Люси была похоронена вместе с матерью.
Я позаботился обо всех ужасных формальностях, и агент городской похоронной фирмы доказал, что его люди сострадали – или прикидывались – с некоторой подобострастной обходительностью. Даже женщина, обряжающая покойников, заметила мне в конфиденциальной, родственно-профессиональной манере, выходя из мертвецкой: «Из нее получился прекрасный труп, сэр. Просто удовольствие ею заниматься. Не будет преувеличением сказать, сэр, она окажет честь нашему заведению».