Кайден стоял в стороне, не мешал. Но когда она открыла глаза, он оказался ближе — держал наготове кружку с теплой водой.
— Пей. Медленно.
Она взяла кружку. Пальцы все еще дрожали.
— Спасибо, — выдавила она. Не за воду. За то, что не спросил «как ты?», не полез с утешениями, не сделал вид, что понимает.
— Не благодари, — ответил он. — Не за что.
* * *
Она вернулась в комнату затемно. Тело ныло, голова гудела, но в груди не было тяжести. Она села на край кровати, расшнуровала сапоги. Дверь открылась без стука — она уже и не ждала иного.
Кайден вошел, закрыл за собой. В руках — стопка чистых простыней и шерстяное одеяло. Положил на стул, подошел ближе. Остановился в шаге.
— Ты все еще ждешь, что тебя ударят, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Я не ударю. И не предам. Но чтобы ты это поняла, нужно время. Я не тороплю.
Он протянул руку — не к лицу, не к плечу, а к краю ее рубахи, где воротник сбился, открывая старый след от обруча. Потрогал шрам — сухим, теплым пальцем.
— Если я коснусь — это не приказ. Просто вопрос. Ты можешь ответить «нет». В любое время. Даже если я уже раздел тебя.
Она не отшатнулась. Это было странно — тело не сжалось, не приготовилось к боли. Словно оно узнавало этот голос, этот ритм.
— Ты дракон, — сказала она вдруг. — Я слышала от стражников. Там, за гранью… у вас другие обычаи.
— Обычаи везде одни, — ответил он, чуть усмехнувшись. — Сильный защищает слабого. Но слабый не значит бесправный. Я выбираю тебя. Ты выбираешь меня. Если примешь — хорошо. Если нет — я уйду. Но пока ты здесь — я твоя стена. И это не обсуждается.
Он не ждал ответа. Наклонился, поцеловал ее в лоб — коротко, сухо, без нежности. Как ставят метку. И отстранился.
Лиссандра почувствовала, как что-то теплое разливается под ребрами. Не страх. Не покорность. Странное, забытое чувство — спокойствие.
Кайден сел на стул у противоположной стены и вытянул ноги, давая ей пространство, чтобы она не чувствовала давления. Расстояние было достаточным для свободы, но недостаточным, чтобы забыть о его присутствии. Он не смотрел на нее в упор, скорее, изучал трещины на каменном полу, давая время привыкнуть к тишине.
— Гильдия пересчитала пошлины, — начал он спокойным, ровным голосом, будто рассказывал о погоде. — Теперь треть пути идет через наши берега. Барон Речной Заставы выставил дозоры у мостов — не против нас, а чтобы купцы не платили дважды. Он хочет гарантий, что вода останется открытой, и предлагает свою охрану на северном тракте.
Лиссандра провела пальцем по краю стола, ощущая под подушечкой теплое, чуть шершавое дерево. Никаких щелей, где могла бы застрять грязь, никаких следов чужой крови. Просто чистая, живая поверхность. Она не поднимала глаз, но внимательно слушала.