устранив проблему, сын и мама сели завтракать тем, что осталось от каши, и очень мило провели время, болтая о программах телевидения. Точнее, болтала преимущественно мама, а от Геннадия требовалось, как всегда, «деятельное слушание», что означало внимательно слушать, вовремя кивать и задавать уточняющие вопросы. Наконец настало десять утра, и Геннадий, поблагодарив маму, пошёл в прихожую. Обуваясь, он подумал, что о «помехах» и чёрно-белом мире надо бы рассказать Валерию Евгеньевичу, у которого по роду специальности, могут быть какие-то ответы, ну или хотя бы предположения... *** В десять сорок пять Геннадий уже звонил в домофон бабушки-гипнотизёра, и почему-то совершенно не удивился, услышав из динамика голос Вострикова: - Геныч, ты? Заходи, гостем будешь! После чего послышался характерный писк, и дверь подъезда открылась. Дом был обычной девятиэтажкой, вроде той, под которую косило здание ОКУПЗ, с той лишь разницей, что подъездов в ней было шесть, и это был самый настоящий жилой дом с подъездом, окрашенным до середины стены бежевой краской, с заваренным мусоропроводом. и недавно установленным новым лифтом без жжёных кнопок, нецензурщины на стенках и прочих «радостей» старых советских лифтов. Поднявшись на седьмой этаж и осмотревшись, школьный учитель увидел Вострикова, активно приглашающего его жестом из-за коричневой железной двери. - Проходи-проходи, - зачем-то поторапливал он Геннадия, подозрительно быстро закончив душить того в объятьях, - разувайся и проходи в зал, старушка там. - С чего это я должен торопиться? И вообще, ты что здесь делаешь?! Я же сказал вчера, что против твоего присутствия при моём гипнозе!!! - Да это Егор меня позвал, - отводя глаза, залепетал Востриков, - так, помочь надо кое с чем… А тороплю, потому что бабуля сегодня неважно себя чувствует, у неё давление высокое! И тут Геннадий увидел кое-что, до боли знакомое – на столике в прихожей лежал, аккуратно сложенный в четыре раза, прозрачный оранжевый платочек... Предчувствия его не обманули – в зале, на потёртом советском кресле, застеленном полосатым паласом, восседала уже знакомая ему маленькая и хрупкая пенсионерка. - Алла Семёновна?! – почти воскликнул Геннадий, испытывая смешанные чувства, - я очень рад вас видеть, но… вы что же, действительно гипнотизёр?! - Да я так… - вдруг залепетала старушка, испуганно подняв глаза на посетителя, - на полставки… Вообще-то я экстрасенс. А мы с вами разве знакомы? Вы уже у меня были? Что-то я не припомню вас… - Старушка почему-то волновалась