– Эй, ты куда, дорогой? – позвал меня бородатый мужчина. – А отметить наш договор?
– Я думаю, вы справитесь сами, достопочтенные лиры. Приятно иметь с вами дело, – улыбнулась я, вставая со скамьи и направляясь к стойке.
Как хорошо, что люди уже порядком выпили, и никто не обращал внимания на массивный мешочек у меня в руках. Позолоченные камни тянули руку. Все же, было бы удобнее, если бы деньги делали из металла. По крайне мере, легче. Я чуть расширила зону морока и привязала мешочек к поясу. Теперь безопасней.
На стойке меня уже ждала картошка с мясом, бокал эля и хозяйка таверны, уже чуть-чуть навеселе.
– Скучала, красавица? – улыбнулась я, присаживаясь. – А ты не подскажешь, сдает кто комнату в городе? Да так, чтоб не сильно дорого.
– А чего ты, живи у меня. Самую лучшую комнату дам, – улыбнулась она мне.
– Это, конечно, да. Сегодня я тут. Только мне бы постоянно жить, –я принялась за еду. Живот заурчал, выдавая мой голод.
– Да есть. Лира Бракк сдает пару комнат в квартале ремесленников. Сто пятый дом у нее. Семьдесят серебряников в месяц. А сейчас, может, и меньше.
Я внутренне возликовала. Война наложила свой отпечаток на все. Вырученных денег мне хватит на очень долгое время.
– Спасибо, хорошая моя. Дашь ключик? Еще же действует предложение насчет лучшей комнаты? – я подмигнула хозяйке. Весь этот спектакль уже порядком утомил. Голод утолен, пора и откланяться.
– Держи, самая дальняя, – она соблазнительно улыбнулась, а я подумала, что нужно будет запереться на ночь.
Я встала и, толкнув кольцо в ее сторону, направилась к лестнице. Сил уже не было, ноги словно налились свинцом, как и голова. Все напряжение последнего времени навалилось разом, чуть не уронив меня прямо на лестнице.
Закрыв замок «самой лучшей комнаты» и подперев ее стулом, на всякий случай, я упала лицом в подушку, едва успев снять морок перед тем, как уплыть в тяжелый сон без сновидений.
И я уже не услышала переполоха, случившегося через два часа на первом этаже. Не слышала криков оборотня, которому сказали, что девушка, похожая на описание, вышла из таверны не далее, как три часа назад. И никто ее больше не видел.
Витольд был в отчаянии. Он опоздал всего на три часа. Три часа, и следы его истинной затерялись где-то в огромном городе.
Желание перекинуться в зверя и броситься в узкие переулки, найти ее запах и ее саму, взять в охапку и забрать домой усиливалось с каждой минутой.
Если бы Витольд хотя бы приблизительно знал, как пахнет его суженная, он бы, наплевав на все договоры, конспирацию, обратился бы. Ему казалось, что Аэлита должна пахнуть как мечта, как свобода, как сладковатый ветер, гуляющий по лесной поляне, полной цветов.