Когда Морозова увели, Ольга Васильевна какое-то время молчала, глядя в стол. Да и остальные не рвались разговаривать. Всё было понятно и так. С самого начала, ещё когда Самира в первый раз объявила волю Хозяйки. И другого пути не было. Да и вряд ли бы я отказался, даже если бы он имелся. Слишком многое меня связывало с Московским полисом, слишком большие жертвы были пренесены, чтобы сейчас я сидел на месте князя Великого клана Бажовых, а рядом была моя женщина, беременная нашим ребёнком. Наследником. И ради них я был готов уничтожить всех Древних, кем бы они ни были.

— Ты идёшь вниз. — это даже был не вопрос. Княгиня констатировала факт.

— Да. — Я точно так же подтвердил то, что и так было ясно.

— Я не буду тебя останавливать, — она наконец посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то, что я редко там видел — не приказ и не просьба, а что-то между. — Но ты должен взять Катю в Тайный посад прямо сейчас. Я распоряжусь о сопровождении.

— Ты же знаешь, что она не поедет, —ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов, но легче от этого не стало. — Уговорить её не получится.

— Я знаю. Поэтому говорю тебе, а не ей. — упрямо наклонила голову Ольга Васильевна. — Ты глава клана и её муж. У тебя есть основания.

Я понимал, что она права. И я понимал, что ничего не выйдет, и не потому что у меня нет оснований, а потому что Катерина была из тех людей, которых основаниями не берут. Они слушают доводы, кивают, благодарят за заботу и остаются там, где считают нужным. Это качество иногда восхищало меня до потери пульса, а иногда вгоняло в тихое бешенство. Но сделать с этим я ничего не мог.

— Попробую, — я пожал плечами, но мы оба знали, что я не собираюсь особо стараться. — Но если что, вы буквально сегодня с утра сами отказались уезжать. Так что без претензий.

Катя сидела в их общей комнате с чашкой чего-то горячего и смотрела в окно. Было раннее утро, полис внизу медленно оживал после ночного кошмара. Где-то чинили водопровод, где-то собирали тела, где-то просто орали в форточки, выясняя, живы ли соседи. Обычная послебоевая жизнь, жестокая и деловитая одновременно. Привычная, особенно за последний год. Но на этот раз был в ней какой-то надрыв.

Девушка услышала меня раньше, чем я открыл рот, просто повернула голову и посмотрела, и это было то выражение, когда человек уже всё знает и просто ждёт, когда ты это скажешь вслух. Я сел рядом и молча обнял. Катя всхлипнула и прижалась следом. Не скажу, сколько мы так просидели, я потерял счёт времени, но в итоге всё же прозвучали слова, которые должны были быть услышанными.