Расстёгиваю ремни безопасности и нахрен валю из кабины.
В десантном отделении Адъ и Израиль! Обшивка в дырках, ветер гудит, что-то загорелось, лавки перекосило, лишь с хвостом всё более или менее в порядке. Но самолёт летит!
Я кидаюсь к хвосту, но не успеваю преодолеть и половины пути, как на долю секунды оказываюсь в невесомости, а затем лечу снаружи самолёта! Нет, блядь, не лечу, а падаю!
Втыкаюсь ногами в снег и, судя по ощущениям, ломаю правую ногу в нескольких местах. Лежу.
Охуеть… Просто охуеть…
Больно-то как, блядь…
Пытаюсь потянуться рукой к переломанной ноге…
А-а-а!!!
Вырубаюсь…
— … чнись, сука! — раздалось что-то едва разборчивое. — Вставай-вставай, глазки открывай!
Открываю глаза. Шлема с маской на мне уже нет, зато в физиономию направлен ствол АК74.
— О, очнулся! — довольно произнёс типус в латной броне с тремя золотыми лилиями на нагрудной кирасе.
Вооружённый АК74 тип в латных доспехах, который, скорее всего, сбил мой самолёт. Сюрреализм, блядь…
— Эй, Вовчик, где Эскулап? — оглянулся Трёхлилейный.
— Идёт он, — сообщил кто-то вне поля моего зрения.
— Хули зыркаешь? — ощерился Трёхлилейный. — Ты попал, летяга! Ты попал!
— Нахрена вы стреляли в меня? — задал я актуальный вопрос. — Я всё равно собирался приземлиться!
— А это ты лучше у Вовчика спроси! — рассмеялся Трёхлилейный.
— А я чо? — подошёл тип в такой же броне, что и Трёхлилейный, но без золотых лилий. — Француз, ты это, если чо, тоже был у расчёта!
— Никак нет, младший сержант Михалевич! — вытянулся Трёхлилейный. — Я команду на открытие огня не давал!
— Ну ты видел же, как он заход делал! Однозначно бомбы собирался скидывать! — начал нести откровенную хуйню этот самый Михалевич.
— Сам будешь перед Королём отчитываться, — покачал головой Француз. — Я вообще не при делах, мимо проходил. И вообще, наряд не мой, мне похуй.
Военные? Король?
— Так-так-так, что тут у нас? — в поле зрения появился пожилой дядька в кольчужной броне и белой тряпке с красным крестом поверх неё. — Это наш больной?
— Что за хуйня у вас тут происходит? — спросил я ошарашенно.
— Как что? Феодализм! — заулыбался Француз.
— О, любопытно! — Эскулап взялся за протез и попытался его отсоединить.
— Эй, отвали от протеза! — потребовал я.
— Ого, он функциональный! — восхитился Эскулап. — Каким образом это достигнуто, коллега?
— Объясните мне, что происходит и я отвечу на ваши вопросы! — выдвинул я свои требования.
Мы сейчас находились в больничной палате, куда меня доставили на носилках. Я не стал раскрывать своих возможностей, но этого и не потребовалось, так как Эскулап применил внутренний ресурс и шутя восстановил мне правую ногу, а также устранил лучевую болезнь средней степени.