— «…один для всех». Помню, понял. Бах, а ты не боишься? Ладно, это я не сдержался, любопытно, можешь не отвечать.

— Как раз отвечу. Лёлик, я боюсь, что мой сын будет через двадцать лет не мясо на экспорт выращивать, а униженно лбом у таких мудаков об паркет стучать. Такую вот галочку вымаливая… А меня уже не будет.

— Ладно, понял, пардон, что в личное попал. О, Бах, ты видишь ⁈

— Что вижу? — несколько рассеянно отвечает Бахтин. — Лёлик, извини, мне тут тоже есть малость что делать.

— Вот я тебе отправил в ЛОТОСЕ три две минуты тому — уже две «галки» зажглись от МинСельхоза!. Из двенадцати за сегодня! Бах, как так-то⁈ Канцелярия МинСельхоза — потом профильное управление или комитет, или ветеринарка, или растениеводство, тоже канцелярия — потом начальнику службы — потом исполнителю — потом обратно вверх! По этой же цепочке! Бах, как это можно успеть за две минуты⁈ Всю цепочку туда — обратно⁈

— Это ты не у меня спрашивай. Я ж тебе говорил… Лёлик, удачи. Если каких «галок» не появится за сегодня — маячь.

— Ок, в 18.00 наберу, если надо будет.

— Нет! Лёлик, в ЛОТОСЕ! В ЛОТОСЕ отпишешь! Официально отправишь! МинСельхоз — в копию! Потом звони…

— Принял. До связи.

— Пока.

Уже несколько часов сижу с Шаматовым, вернее, в соседнем кабинете за стеклом. После каждой пациентки, Шаматов подробно мне поясняет, что за случай, особенности, его действия, его выводы. Патологий нет. Во время очередного «окна» между посетительницами, спрашиваю:

— Али Шафетович, а зачем они к Вам валят таким косяком? Ведь нет же оснований, если все здоровы?

— Ну, плановые обследования положены, — смеётся Шаматов, — но вообще — в точку. Вопрос чисто психологии. Сейчас одну вещь расскажу — только никому дальше не транслируй.

— Я — могила. Спасибо заранее, — улыбаюсь в ответ.

— В акушерстве вообще любят, когда к ним на работу поступает мужчина. Женщины в период беременности очень сильно всё ощущают на уровне инстинктов, и наличие здорового крепкого самца действует успокаивающе. На моём месте, любой мужчина крепкого плотного телосложения, с низким голосом, чувством юмора и профессиональными навыками будет пользоваться успехом у беременных, — улыбается Шаматов. — Что категорически не отменяет профессиональности нашего подхода и твоих новооткрывшихся талантов! Помощь по списку инфекций — это неоценимо! В хорошем смысле! Правда, не обессудь, не буду очаровываться, пока лично не увижу.

— Дай бог, чтоб и не увидели, — бормочу.

После Шаматова, поднимаюсь к Котлинскому и стучусь в двери. В кабинете обнаруживаю, как обычно, чай и бутерброды. Начинаю понимать, что у Котлинского это что-то типа стиля жизни.