Стюардесса немного занервничала, и попросила, задерживаться здесь недолго, дескать экипаж волнуется, опасаясь этого места. Светлана, пытаясь убаюкать ее легкой, непринужденной улыбкой, понятливо успокоительно кивнула.

- Ну что вы дорогуша! Полчаса не больше, мне очень надо повидать одного товарища, а моему мужу немного стало плохо, вы же не возражаете, если на борт поднимутся его друзья и помогут ему выйти, проветриться?

Стюардесса нерешительно кивнула, и так же неуверенно ответила.

-Думаю, думаю, наверно - да, но я должна предупредить командира самолета.

Светлана заботливо, положила ей руку на запястье, и внушающее сообщила.

- К тому же уведомите его, что мы лично, дополнительно, щедро, компенсируем ему и всем членам экипажа, эти волнующие хлопоты.

Где это место, где звон презренных монет бессилен? Светлана стоит недалеко от самолета в компании невысокого, крепкого, широколицего смуглого мужчины с узким разрезом властных, сильных глаз. Они приветливо общаются друг с другом, словно старые друзья.

- Ганжуур, (Светлана так обращается к этому мужчине) столько долгих лет уже общаемся с тобой, а у тебя с неприятной периодичностью всплывают такие вопросы ко мне.

Ганжуур улыбается, потому какая неловкая, растяпистая получается улыбка, делает это он не часто.

- Ну ты должна понять, ты уже дважды говорила мне, что это последний раз и ты завязываешь с этим. И тут опять приходит сообщение от тебя, прими еще одного покорного, бесплатного работника. Я, конечно, никогда не откажусь, от безропотного батрака, пашущего за еду, и боящегося хозяйского кнута. Но я серьезно начинаю беспокоиться за тебя, твои детские травмы, брошенной в детдоме лишенной внимания и любви маленькой девочки, похоже разрушают тебя и все что вокруг тебя без остатка. Это все может трагически для тебя закончится.

Светлана поморщилась, превратив этим свое красивое, даже неотразимое лицо, в проекцию будущей морщинистой старости. Поднятая в разговоре тема, действительно ей неприятна до физически болезненных ощущений, от этого ее ответ превращается в небольшую истерику.

- Хватит уже умничать и раскрывать недоступные тебе смыслы. Боже как я ненавижу эту вашу любовь, убогое чувство, которое придумали слабые люди, и поэтому сильные люди, такие как я — это чувство будут всегда и охотно эксплуатировать, бесплатно же, выгодно, а учиться и смотреть надо на вселенную там все голо и прагматично, а за любовь, как за заразную, вредную болезнь, проказу надо платить, жестоко платить. И да ты прав, я обещала завязать и надо бы завязать, но тут мне встретился этот персонаж, обреченно-зараженный безумец, пламенное сердце вместо мозгов и инстинктов. Веришь? Я до последнего пыталась отбиться, от его нелепых ухаживаний, от назойливого предложения замужества, пыталась объяснить ему, что презираю чувства любви и уж тем более не могу его испытывать, а он под своим воображаемым знаменем любви, шел и шел в атаку на меня, уверяя что его чувства хватит на двоих, для счастья.