Хотя если подумать, влез-то в это дерьмо я уже очень давно и погряз в нем по самую голову. Да уж, теперь уже поздно дергаться… В любом случае, Григорян, даже если и имеет с этого свою выгоду, абсолютно прав. Оставить Громова на самотек у меня уже не получится. Ведь рано или поздно он разберется со всеми своими проблемами и не дай бог вспомнит про меня. А он вспомнит… и что тогда будет?
Ответ очевиден — ничего хорошего!
Я сглотнул от неутешающих мыслей и предпринял очередную попытку создания Походного фонаря. Результат всё тот же. Нулевой.
Да блин!
Я отложил книгу в сторону, поднялся и отправился в лабораторию артефакторики.
Надеюсь, профессор ещё там.
Прибыв в кабинет, я обнаружил в нем не только Артемия Георгиевича, но и ещё одного ученика. Вешкина.
Офигеть! Кирилл по-серьезному взялся за это дело. Удивительно просто!
— О, Фирс! — проговорил профессор, завидев меня на входе в кабинет. — Проходи, ну как дела?
— Да не важно… — честно признался я. — Ничего у меня не получается. От слова совсем!
— Хм… Я почему-то был уверен, что, судя по твоим способностям в телекинезе, ты быстро освоишь одно из самых базовых заклинаний.
— Ну… вот как-то так, — расстроенно проговорил я.
— Надо подумать…
— Фирс! — вмешался Кирилл, пока Артемий Георгиевич отвлекся на свои мысли. — А глянь, что я сделал! Я же говорил, что позже тебе покажу!
Вешкин радостно дал мне в руки небольшую, деревянную шкатулку и принялся взволновано ждать.
— Эм. А что ты от меня хочешь? — произнес я, глядя на брата.
— Открой!
— Ну, ладно.
Я открыл крышку шкатулки, и сверху появилась неподвижная скрипка. Точнее узор. А с секундной задержкой оттуда разнесся звук игры этого же музыкального инструмента. Но что самое обескураживающее, так это то, что игра была практически точь-в-точь, как у Филимона. Душераздирающий скрежет, который давил на голову и заставлял щуриться и морщиться… и совсем не от удовольствия.
Я сразу же догадался, что Вешкин достал откуда-то запись реальной игры Филимона и воплотил её в своей шкатулке. Хорошо ли это? Очень сложный вопрос…
— А-а… э, Кирилл, — аккуратно начал я говорить, закрыв шкатулку.
— Ты не дослушал! — возразил он.
— Я потом послушаю. Просто… что я хотел сказать? Шкатулка великолепна, но… Ты уверен, что Филимон всегда хотел бы так играть? В смысле… наверное, он только учился, и со временем его игра стала бы гораздо лучше. Может быть, следует увековечить память о нем с более умелой музыкой? — закончил, и поджав губы, посмотрел на брата.
Кирилл задумался. А в этот момент Артемий Георгиевич неожиданно воскликнул, отчего я даже вздрогнул.