Ректор выпрямился и с улыбкой спросила:
— Вы считаете, что обучение инвалидов — это трата денег впустую?
— Я? Нет. Однако вы сможете доказать то, что не знали, что в вашем заведении будет обучаться инвалид? Вы же понимаете, что при тех нагрузках, что у вас, шансов дожить до выпускных экзаменов у этого парня было немного?
— Увы, но я не специалист в области медицины, а поэтому не могу сказать, насколько у него были большие шансы, — с доброй улыбкой произнес Бронислав Ростиславович.
— В департаменте одаренных уже в курсе насчет инцидента, — тем временем затянулся мужчина. — Там уже наводили справки по ситуации и просили держать в курсе дела. А это значит, что…
— Скоро будет проверка, — спокойно пожал плечами глава учебного заведения, всеми силами изображая спокойствие и уверенность.
— Думаю, вы правы, но… списывать вероятность других действий департамента не стоит. Понимаете?
— Понимаю.
Евгений Михайлович молча затянулся и выпустил клубы дыма.
— Что же, беседу о важности медицинского осмотра я провел, — спокойно произнес он, закрыл папку, и еще раз затянувшись, принялся тушить сигарету. — Остальное — дело ваше.
— Спасибо, — с улыбкой произнес ректор и поднялся со стула.
Заметив, что комендант как сидела, так и сидит, он поднял ее за локоть и повел за собой
— Кирилл, хватит уже винить себя, — обратился я к своему брату. — Конечно же, эта ситуация максимально неприятная. Но ты не виноват. Даже больше. Ты сделал всё что мог. Многие бы на твоем месте вообще растерялись. Ты же не медик!
— Ты не понимаешь… — тяжело вздохнул Вешкин, не поднимая своего взгляда. — Это не просто так.
Мы шли по уже знакомому парку. Мне кое-как удалось вытащить брата на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, да и я, если честно, слегка побаивался оставлять его наедине. Чего он там может себе накрутить в голове… одному только Вешкину и известно.
— Кирилл, прошу. Прекрати накручивать себя. У парня просто были проблемы со здоровьем. Ну так совпало… в жизни всякое бывает.
— Совпало? — пробормотал он. — А что если это знамение?
— Какое ещё нахрен знамение? Ты чего несешь? Совсем уже что ли? — искренне возмутился я.
— Нет! Я серьезно! А что если это знак свыше⁈ Филимону стало плохо в момент, когда он читал мою поэму. Что если…
— Так, хватит! — строго произнес я. — Как бы я не любил твоё творчество, но даже мне прекрасно понятно, что это никак не могло послужить причиной смерти нашего общего знакомого.
— Всё из-за моего произведения… — словно бы не слыша моих слов, продолжил он свои стоны. — Я виноват, что показал творение не подготовленному человеку…