Первым был профессор артефакторики, что сидел за столом перед огромной сложной системой артефактов. Второй был профессором боевой магии — высоким подтянутым мужчиной довольно приятной внешности. Единственным, что выдавало в нем профессионала своего дела, был небольшой ожог на левой щеке и черные пятна на кистях рук, свидетельствующие о страшной ране магией смерти.
— В этом вся суть нынешнего поколения, Лаврентий Павлович, — недовольно проворчал Артемий Георгиевич. — Сотни лет, тысячелетия такие, как мы, бились над точностью, максимальной эффективностью и результатом. А они?
Профессор боевой магии молча кивнул, наблюдая в небольшое оконце за краешком солнца, что еще показывалось из-за горизонта.
— А они по два года бьются, чтобы у их «Драконьего пламени» была эффектная форма дракона, — сморщился он, да так, что невольно передернул плечами. — Что… что пошло не так? Где мы их упустили?
— Я думаю, все дело в том, что мы слишком давно не воевали, — нехотя ответил артефактор и, предчувствуя слова собеседника, продолжил: — Погоди, я ни к чему не призываю. Однако давай посмотрим правде в глаза. Это мы, молодые, шли на запад с гордо поднятой головой. Это мы с тобой помним «императорские отряды», где любого одаренного обучали одному атакующему и одному защитному заклинанию. И от того, как хорошо они успели за пару месяцев освоить данные заклинания, зависела их жизнь.
— Хреново учили, — буркнул боевик. — Из них выжили единицы.
— Да, но и они сделали свое дело ценой своей жизни, — кивнул артефактор. — Эти молодые ребята и зрелые мужики смогли не только удержать фронт, но и обломать зубы противников. Я о том, что мы с тобой видели, что там происходило. Мы с тобой каждую кроху силы экономили, разводя огонь обычными спичками и ночуя в земляной яме…
— Блиндаж, — тяжело вздохнул Лаврентий Павлович.
— А бывало и просто в овраге, — напомнил Артемий Георгиевич и поправил продолговатую палочку, вокруг которой скапливались микроскопические светящиеся песчинки. Как только они собирались в плотную искру, то тут же превращались в капельку, что падала в подставленную пробирку. — Суть не в этом. Суть в том, что мы с тобой имеем опыт. Тот самый опыт, что говорит нам о главном — во времена военных действий вся эта показушность яйца выеденного не стоит! А что у них?
Профессор боевой магии тяжело вздохнул, оторвал взгляд от пейзажа в небольшом окошке и взглянул на собеседника. Тот уже заменил пробирку и налил в две рюмки светящейся жидкости.
— У них нет ни великой катастрофы, ни войны, ни великой смуты, — продолжил Емельянов. — Им не за что биться. Вот и выходит, что вроде как маги нужны, а с другой стороны нет великой трагедии.