— Вспомогательные? — осторожно спросил Митин.
— Да. Та же спарка «Унос-Дас» используется в роли включателя и выключателя. Чтобы включить или выключить артефакт. Это понятно?
— Понял.
— Вот… что еще не сказал?
— Формул много? — внезапно спросил Гоша, забирая вторую тетрадь. — Считать надо?
— По уму — много, только это основа. Тут считать нечего. Тут заучивать надо. Дойдем до стихийной магии — глянешь, а пока не забивай голову. Надо заучить вот это, — постучал пальцем по тетрадкам Фирс. — Без этого ты даже элементарных вещей прочитать не сможешь.
Фирс достал небольшой листок со схемой и положил перед здоровяком.
— А вот это — твоя первая схема. Когда закончишь с изучением — попробуй воплотить. Получится — дай знать. Разберем ошибки и посмотрим, что из этого вышло.
Алексей Семенович носил густую, аккуратную бороду. В ней уже проглядывались седые нотки, что очень сильно выделялись на фоне его черный густых бровей.
— От Елисеева информации нет? — глубоким басом поинтересовался он у женщины за тридцать, что стояла рядом с ним с папкой в руках.
— Нет, Алексей Семенович, — мотнула головой та. — Однако поведение его в последнее время странное.
— Скрывает что-то? — нахмурился Медведев.
— Возможно, но пока больше похоже на нервозность и страх, — ответила помощница.
Медведев, спокойно наблюдавший за цветами на клумбе, поднял руку и принялся вращать родовой перстень на пальце.
— Старцевы? Что у них?
— С этими все как обычно. Постоянно всех подозревают в измене и наводят панику. Как обычно, бесполезную, а местами и вредную.
Мужчина недовольно засопел, тяжело вздохнул и перевел взгляд на женщину.
— Катя, найди Лютова.
Помощница молча кивнула.
— Без смертей. Пусть осторожно узнает, что с Елисеевым.
— Это не наш род и…
— Елисеевы самостоятельны, — кивнул Медведев. — Однако у Ефима есть долговое кольцо. Мне бы не хотелось идти против всех из-за глупостей одного упрямого старика. Надо выяснить, что происходит.
— Пределы допустимого? — сразу уточнила Екатерина.
— Без крови и трупов.
— Финансы?
— В разумных пределах, но обсуждаемы, — кивнул мужчина.
— Разрешите приступать?
— Приступай, Катенька, — вздохнул мужчина и тяжело вздохнул, переведя взгляд на беседку, где за чашкой чая его ожидала Мария Ивановна — любимая супруга и величайшая опора даже в самые трудные времена.
Сложив руки за спиной, он прошелся по дорожке и зашел на веранду.
— Присоединюсь? — спросил он подойдя к женщине, что сидела в небольшом плетеном кресле с чашкой чая.
— Буду только рада, — кивнула она. — От Елизаветы и Карины у меня уже голова гудит.