— Неловко как-то, правда?
Девушка молча кивнула.
— Я не… я не слишком понимаю, зачем ты поставила такое условие Кириллу…
— Ну, я… — девушка кашлянула, затем взглянула на Фирса и произнесла: — А ты как думаешь?
— Когда ты поцеловала меня, перед Алисой, я… я подумал, что ты мне просто по-дружески помогла. Я как ящерица со старым больным хвостом, который ты помогла отрубить, — произнес он. Помолчав секунд десять, размышляя, он усмехнулся. — Нет. Вру. Я себя уговаривал, что ты просто помогла и все. Хотя да, была мысль, что я тебе нравлюсь, чего уж греха таить. А сейчас, когда Вешкин мне сказал про свидание, я, признаться, растерялся.
— Почему?
— Потому что твоя фамилия Медведева. Потому что я уборщик в университете и мою полы. Потому что ни общество, ни твои родители не одобрят наших отношений… если они вообще могут возникнуть.
— А тебя не смущает, что я режу живую плоть, не сплю ночами? Я некромант и могу, кстати, проклянуть… Я, может быть, вообще извращенка какая-нибудь, — произнесла Маргарита и поднесла бокал ко рту, но поперхнулась от фразы Фирса:
— Нет, Вешкин бы сразу в тебе родственную душу почувствовал.
— Кхе-кхе-кхе… в смысле? Он…
— Да, тот еще… затейник, — хмыкнул Фирс.
Девушка удивленно посмотрела на Фирса, а затем произнесла:
— Ты считаешь, что между нами ничего не может быть?
Фирс нахмурился, несколько секунд помолчал, после чего произнес:
— Я не знаю. А ты как думаешь?
Маргарита несколько секунд молчала. Покатав вино в бокале, она произнесла:
— Я, если честно, тоже.
— Тогда… может быть, подумаем, зачем нам это надо? — спросил Фирс. — Что ты хочешь от этих отношений?
— Помнишь, я тебе сказала про «Гадко»? — задумчиво произнесла Маргарита.
— Помню.
— Мне тоже до сих пор иногда очень больно, — призналась она. — Может… может мне, как и тебе, просто нужно, чтобы стало гадко… Чтобы больше не было больно?
Девушка уставилась на Фирса. Парень смотрел ей в глаза не отрываясь. Секунд десять, после чего вздохнул, поднялся и махнул ей рукой.
— Встань, пожалуйста.
Маргарита послушно поднялась.
Фирс подошел к ней, обнял и прижал к себе. Обняв ее так, чтобы она прислонилась щекой к его груди, он погладил ее по волосам. Нежно и аккуратно провел ладонью по ее щеке и тихо произнес:
— Я много думал над твоими словами и только сейчас мне пришла в голову мысль: а может быть, чтобы не было больно… надо сделать тепло?
Маргарита, что стояла, прижавшись к Фирсу, задумчиво смотрела на угасающий закат, как медленно и неторопливо исчезают последние оттенки сиреневого, пурпурного и оранжевого цвета.
Внезапно даже для самой себя она подняла руки и обняла Фирса.