«Получилось. Пусть и не так, как я себе это представлял…»

Перед тем, как заселяться в общежитие, Мирослав попросил наставника приглядеть за собой, пока он будет поглощать ядро. Пусть его и заверили, что в академии безопасно и никто не рискнёт его обворовать, проверять это юноше не хотелось. У него и так уже лежит одно ядро, с которым пока не ясно, что делать. Испытывать судьбу и хранить ещё одно, было бы слишком самонадеянно. Так что он решил получить вторую способность сразу.

Вскоре они с Зубром прибыли на залитое солнечными лучами поле неподалёку от чудо-дуба. Мирослав встал на месте и задумчиво посмотрел на ядро. Оно было размером с грецкий орех, как и все другие. Сильно больше, чем хотелось бы глотать, не жуя. Но именно это и предстояло сделать. Юноша вздохнул и сунул сферу в рот, после чего с усилием проглотил. Пошло легче, чем он ожидал. Но ощущалось всё ещё крайне неприятно.

Мирослав закрыл глаза, расправил руки и воздел лицо к небу. Достигнуть концентрации было сложнее, чем в первый раз. Ядро словно бы противилось этому. А когда окружение вновь размылось и вокруг юноши сформировались духовные чертоги, сфера завибрировала в его ладони. Эссенция монстра не желала, чтобы её поглощали. Но Мирослав сунул её в пламя и сконцентрировался, игнорируя растущее сопротивление. Вместо доступных возможностей, перед ним предстало видение. Колоссальная величественная птица, похожая на орла из серебра, расправила свои массивные крылья. Один взмах и поднялся ветер, подхвативший россыпь её перьев, которые принялись кружить вокруг духовного облика Мирослава. Но не касаясь.

— Похоже, я был прав. Ты — гордая страфиль-птица, — сказал юноша, — Пытаешься напугать меня? Хочешь, чтобы я поклонился?

Птица раскрыла клюв и издала рокочущий звук, который можно было расценить как согласие.

— Мы с тобой похожи. И ты, и я некогда были могучими. Перед нами обоими преклонялись. А теперь мы оба лишь жалкие фрагменты былого. Ни один из нас в текущем состоянии не заслуживает преклонения.

Птица издала гневный звук и вихрь усилился, а острые, словно бритвы, перья приблизились к Мирославу так близко, что он почти чувствовал их касание.

— Я не склоняюсь ни перед кем. Этого ты от меня не получишь. Но если примешь свою участь и станешь частью моей силы, то все, склоняющиеся предо мной, будут склоняться и перед тобой. И вместе со мной ты также станешь бессмертной. Я обещаю тебе вечную славу, о гордая Страфиль-птица!

Стальной орёл задумчиво склонил голову на бок, после чего вновь пронзительно пророкотал и вихрь рассеялся. Птица уменьшилась и приземлилась на плечо юноши.