А где-то в конце сентября (или начале октября, я все же с точностью где-то до недели смог даты определить) выпал снег. Немного, на свободном от травы месте его около сантиметра нападало — но этот снег уже не таял. И, поскольку с зимней одеждой у меня как-то не сложилось, я занялся «домашней работой». При свете фонарика занялся…
Не зря я героически все батарейки от телефонов держал в заряженном виде: через окошко размером в два телефонных экрана света к дом проникало достаточно, чтобы только день от ночи различить. А мне для работы света нужно было куда как больше — но вот два одновременно включенных в режиме фонарика телефона мне его давали… достаточно. То есть в крошечной комнатенке все равно читать газету, допустим, было нельзя — но у меня ведь и газет не было (не считая той, которая в качестве подстилки подо что-то у меня в рюкзаке завалялась), а вот нитку прясть и свитер вязать было уже можно. Я же притащенную мамонтову шерсть тогда выстирал, высушил, расчесал — а теперь героически из нее прял нитки. Понятно, что никакой прялки у меня не было, да и из чего ее сделать можно, я себе представлял слабо (и уж совсем не представлял, как она работать вообще должна), но вот как крутить веретено… в детстве нам очень полезные мультики показывали, например сказку про царя Салтана, и там три девицы под окном именно пряли, привязав… кудель, если я слово не путаю, к какой-то палке. Полезная картинка оказалась, и я теперь смог оценить трудовой героизм этих троих: из очень неплохой шерсти у меня за час получалось метров, наверное, десять нитки спрясть. А потом за полчаса из нее крючком (а спицами я вязать вообще не умел) связать пару рядов будущего свитера…
У меня в домике теперь почти постоянно сидели или Быщ, или Бых — и они не просто сидели, а крутили ручку фонарика зарядного, но, думаю, скоро придется Бых от этой работенки все же освободить: она, в отличие от старшей сестры, довольно быстро разобралась с веретеном и тоже принялась нитки прясть. А разбираться она стала после того, как я героически связал-таки один рукав будущего свитера и она его на себе примерила. В результате ее деятельности я второй рукав смог связать уже через неделю, ближе к концу октября, и у меня стало закладываться подозрение, что ближе к декабрю у меня уже и целиком свитер получится. Ага, размечтался!
Не в том смысле, что «размечтался, одноглазый», а в том, что свитер у меня не одного, скорее всего, получится. Потому что Бых рукав еще кое-кому показала, и теперь — пока солнышко светило — сразу три тетки во главе с Хых сидели как раз «под окном» и пряли нитки, а еще одна — с необычным именем Рыш — довольно ловко вязала из этих ниток… что-то такое вязала. Хреновенько вязала, ведь, насколько я помнил, в процессе вязания надо еще и петли считать, чтобы изделие нужной формы получилось, а когда люди умеют считать только до двух…