А на меня глядя, и «пришельцы» начали что-то подобное творить: я, как мог, рассказал, что скрученные таким манером прутья зимой тепла больше дают. Но они это все же делали крайне неспешно, у меня одного быстрее получалось, чем у всех неандертальцев вместе взятых. Однако они (как люди гораздо более сильные, чем я) начали откуда-то издалека и настоящие бревна таскать, хотя и не самые, конечно, толстые: я тут толстых деревьев вообще не видел. А когда я им показал, как правильно печку топить (им я такую в доме тоже выстроил), они эти бревнышки еще и пилить начали (ага, пилками, которые в ножах были). И вот это у них получалось куда как лучше, чем у меня: этот дикий народ мало что силен был как тяжелоатлеты, так еще и выносливостью любого моего прошлого современника превосходили, так что пилить деревяшки у них даже мальчишки могли весь день без перерыва. Конечно, пилкой от ножика всяко много напилить не получалось, но хоть что-то…
А еще с наступлением (пока еще легких) морозцев племя резко увеличило активность на охоте. И принесли как-то двух настоящих поросят, довольно жирных, между прочим. И принесли они их именно мне: я с ними уже успел договориться, что жирное мясо они сначала мне отдавать будут, чтобы я на зиму побольше жира натопил. Не потому, что сами этого сделать не могли (хотя и не могли, им просто не в чем это делать было), а потому, что считали, что если еду делать в вытопленном именно мной жире, то она получается гораздо лучше. В принципе, правильно считали, я все же и жир заранее солил — а в их пище соли было, как ни крути, мало. Вдобавок и они успели запасти довольно большую кучку сушеных грибов: сушили они их на выданных нитках, которые я из ручек переносок достал, а хранили…
Руки-то у них были практически такими же, как у кроманьонцев, и с мелкой моторикой все в порядке было (лично я бы не смог так аккуратно и точно из куска камня изготовить то, что они именовали «ножом»), так что освоить плетение корзин тетки быстро смогли. Не все, но, что называется, всем и не требовалось: Быщ одна плела столько, что все остальные их заполнить не могли. Поэтому я просто не знаю, умели ли остальные это делать или нет — а вот то, что грибов впрок было запасено очень много, радовало.
А еще радовало то, что я сумел найти (правда, вообще случайно) на одной полянке довольно много травы, которую я решил считать рожью, и у меня получилось набрать зерна полных четыре бутылки от молока! Я раньше не очень понимал, зачем мне «эти» пустых бутылок накидали больше сотни, а теперь очень этому обстоятельству радовался: в них и жир запасался, и вот теперь зерно. Причем не только ржаное: еще какая-то трава тоже выдавала колоски с зерном, правда, очень мелким, чуть побольше маковых зернышек — но его было много и оно оказалось вполне себе съедобным. А в августе мне местные показали еще и какие-то ягоды, которые тоже есть было можно, по виду — как мелкая малина, только оранжевая. Еще я сделал приличный запас черники (ее я просто насушил, поскольку варенье варить из нее было не с чем), с десяток бутылок сухой черникой заполнил. И шесть бутылок запас моченой брусники: эту ягоду я хорошо знал, и — благодаря бабушке — знал, как ее запасти на зиму можно без сахара. А уже ближе к концу сентября мне мальчишки показали поляну, на которой росло что-то вроде елки или можжевельника, но с мягкими иголками — и ветки были просто усыпаны мелкими, миллиметра в четыре, черными ягодками. Почти безвкусными, но ведь наверняка витамин, а мальчишки сказали, что ягодки эти на ветках могут до весны так и провисеть, их запасать не надо. Впрочем, там особо и запасать было нечего, мы втроем кустик (большой, он, хотя высотой и был всего сантиметров пятнадцать, занимал площадку диаметром метров в пять) за два дня полностью объели. Меня удивило лишь то, что они взрослым этот куст не показали, но когда я спросил, они ответили, что «взрослые эти ягоды не едят» — а вот почему не едят, рассказать уже не смогли. Слов нужных, видимо, в их языке просто не было. Я, впрочем, мальчишкам не поверил, но когда принес горстку ягод Быщ, она засмеялась и сказала, что я сам эти ягоды должен есть, а им они не нужны — но тоже причину объяснить мне не смогла.