Мир сузился до этих серых глаз, в которых отражалась моя собственная растерянность. Я ощущала его присутствие каждой клеточкой тела, словно он – часть меня, давно потерянная и вот, наконец, найденная. Страх и восторг сплелись в тугой узел, сковавший движения.
Старший оборотень что-то сказал, вырвав меня из оцепенения. Молодой отступил, отводя взгляд, и непроницаемость вернулась на его лицо. Я торопливо забралась в машину, чувствуя, как щеки пылают.
Всю дорогу я украдкой поглядывала на него в зеркало заднего вида. Он сидел неподвижно, словно статуя, и от него веяло такой силой, что казалось, машина сейчас разлетится на куски.
Что это было? Случайность? Или нечто большее? Я не знала, но чувствовала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Эта встреча перевернула мой мир, посеяв в душе зерно неведомого, пугающего.
Ногой толкнув дверь, я вошла в «покои» любимого папочки.
Он важно восседал за дубовым столом. За столько лет он совсем не изменился, даже похорошел. Стал шире в плечах, а эта едва проступающая седина на висках и передних прядях ему даже шла. Шоколадные конфеты вместо глаз – ему я обязана таким мерзким цветом своих глаз! В них плескалась сытая уверенность и холодный расчет, как в омуте. Взгляд, обжигающий презрением ко всему, что не приносит выгоду.?Отец указал на кресло напротив и я присела
Отец указал на кресло напротив и я присела..
– Как ты выросла, настоящая красавица.
Жестом поднятой руки, попросила прекратить этот цирк. Натянутая улыбка сползла с его лица, обнажая хищный оскал. Фальшь этого приветствия резала слух, как скрежет ножа по стеклу.
– Ближе к делу. Что вам от меня надо? Зачем вы вернули меня обратно?
Отец усмехнулся.
– Такая же дерзкая и строптивая как твоя мать. Это даже лучше. Давай по-взрослому. Ты здесь чтобы выйти замуж.
Мир уничтожен. Воздух выбили из груди. Жизнь кончена… Сердце бешено колотилось, готовое вырваться наружу, а в голове пульсировала только одна мысль: я – пешка в его грязной игре.
– Чего??
Майя
Мой мир и до этой информации особо не был наполнен радостью или хотя бы смыслом, а уж после и вовсе потускнел. Чёрно-белый. Без красок и эмоций, сейчас он резко заиграл чёрной краской. Всё вокруг словно окунулось в густую, вязкую тьму, где каждый оттенок радости был безжалостно поглощён. Воздух стал тяжёлым, давящим, а в груди поселилась ледяная пустота, расползающаяся по венам, отравляя саму суть моего существования.
Замуж? Меня? Так вот зачем им всем понадобилось возвращать меня из монастыря. А я то глупая наивно понадеялась на отцовскую любовь. А он лишь решил использовать меня в корыстных целях стаи. Предать, продать, обменять. Я - лишь пешка в его грязной игре, разменная монета, способная укрепить его власть. Иллюзия семьи разбилась вдребезги, оставив лишь осколки горькой правды.