Сейчас она казалась хрупкой, точно статуэтка, хотя когда-то Ойра виделась мне намного более сильной, чем я сама. Я смотрела на неё завороженно, не в силах даже сказать, как сильно она дорога мне. На коже Ойры медленно проступали кровоподтёки от ударов, хотя её никто не бил, и растерянно замерла.
— Невозможно бороться силой, когда бороться не с чем, неправда ли? Ты беспомощна, Нив Роунвейл, — довольно промурлыкал Тьернмаэль.
Ойра посмотрела мне в глаза, и хотела было что-то сказать, но её позвоночник хрустнул, и шея сломалась у меня на глазах, сама собою. Тьерн же стоял рядом и с любопытством смотрел на нас обеих, склонив голову на бок. Кевниденна от нас снова отделял сизый туман, и я больше не слышала голоса фамильяра, хотя откуда-то знала, что он продолжает повторять свои слова про кошмар.
С ним сложно поспорить. Едва ли я когда-нибудь видела что-то более кошмарное, чем возвращение Тьернмаэля после моего предательства. Ойра снова умирала, на сей раз прямо у меня на глазах, и Тьерн даже не трогал её… что я могу сделать?! Я ни на что не способна, только и всего…
По щекам потекли слёзы. Тьерн снова оказался совсем близко, рядом с моим лицом, и лёгким, едва ощутимым касанием стёр их с моего лица. Он коснулся раздвоенным языком собственных пальцев и зажмурился от удовольствия.
— Я не дам тебе так просто умереть, Нив Роунвейл. Я буду пить и пить твою боль, — прошептал он. — Это — единственное, на что ты годишься, моя дорогая. Я пытался сделать тебя равной мне, и я ошибался. Это невозможно. Муравей никогда не будет равен льву.
***
pIV-julE - промо на роман Жена по договору
— Кажется, это представление пора ломать, — раздался незнакомый странный голос, одновременно показавшийся мне смутно знакомым. Сначала я даже не поняла, что произошло. Из ниоткуда появились потоки тёплой воды, облив меня с головы до ног, но ни единой капли не осталось на Тьернмаэле, и сам он никак не отреагировал ни на голос, ни на воду…
Голос добавил:
— Хватит разлёживаться, Леди. Мне только не хватало ещё одной безумицы, правящей Весной.
Я заморгала. Тьернмаэль продолжал говорить:
— Слабая и жалкая, ты принадлежишь мне…
Но сейчас, когда вода стекла с лица, не перемешиваясь с кровью, как должна бы, я медленно осознавала, что происходит. Это сон! А голос, который я слышу… я наконец вернула себе власть над собственным телом, и спросила:
— Омут? Как ты попал в мои покои?!
— Зовите меня Нехтаном, Леди. Мы, кажется, это уже обсуждали, — недовольно отозвался он, и, наконец, показался из тумана. — И избавьте себя и меня от жалкой пародии на Тьернмаэля, нелепо махающей руками и двигающей ртом. Уверен, для вас он что-то говорит и делает, но я вижу лишь смазанного призрака, что никак не может до конца обрести тело.