Я хрипло рассмеялась, не обращая внимания на Нехтана. Тот пронзил меня мрачным взглядом, но смолчал, прекрасно понимая, что я просто отвечаю тому, кого по-прежнему считаю важнее, чем он.
— Так я уже безумна, или должна бояться сойти с ума, Кевниденн? — переспросила я, отсмеявшись. — Я достаточно сильна, чтобы пережить это. Кошмары уйдут, мне просто нужно время.
— Если оно у тебя вообще есть, — сказал Кевниденн и умолк, оставляя в моей голове звенящую пустоту. Редкое, непривычное ощущение.
Я посмотрела на Омута, задержав взгляд на несколько мучительных мгновений. До того, как я приняла силу Леди, он казался мне скользким в своей куртуазности, а его двусмысленные намёки вызывали тревогу. Теперь же… я чувствовала, что нужнее ему, чем он мне. Потому бросила:
— Благодарю за помощь. А теперь убирайся из моих покоев! Я выйду, когда буду готова, и выслушаю твой доклад.
— Вы совершенно не цените своих союзников, Леди, — заметил Омут, но подчинился, оставив меня одну.
Было в этом фэйри нечто двойственное, отчасти напоминавшее мне Леди Зимы… надеюсь, Нехтан не безумен. Что бы я ни думала о его визитах в мои покои, в одном он прав: без его помощи у меня почти не получается вырваться из проклятого кошмара.
Стоило Омуту оставить меня, и я поняла, что отчаянно дрожу, а под кожу забирается холод, такой же ненастоящий, как и мои проклятые сны. Только вот избавиться от него не получалось. Я позвала в купальню горячий источник ещё тогда, когда впервые ступила в эти покои, создав их из своей силы, но я уже заранее знала: не поможет. Холод продолжит преследовать меня, ведь он, как и сны, совсем не снаружи…
Но я всё равно утёрла тыльной стороной ладони слёзы, что текли помимо моей воли, и заставила себя собраться. Виски ломило от боли, и я чувствовала, что могу снова провалиться в сон, если не выпью пурпурного зелья. Его варил не Тьерн, разумеется. Снова Омут, которого я никак не могла начать называть Нехтаном. Я слишком хорошо помнила, как он ломал мой разум, и почти победил…
Кажется, он тоже хорошо об этом помнил, но я не представляла, что у него на самом деле на уме. И всё же я приняла его как временного союзника, и пила зелья, сваренные им. Его версия снадобья отличалась от той, что варил Тьерн. Я спала не треть часа каждый день, я могла не спать два или три… сейчас — чаще два дня, но потом проваливалась в болезненный сон, а вместе с ним — и в кошмар.
Стоит попробовать отказаться от зелья. Но не сейчас… — когда я думала об этом, мои руки дрожали, откупоривая хрустальный флакон. Но как только первые капли горьковатой, точно цедра любимых фэйри лимонов, пурпурной жидкости упала на язык, я ощутила, как боль медленно утекает. Полной ясности сознания я так и не получила… но, справлюсь.