Я глаза было закрыл, а так ещё страшнее! Глядеть не могу, и не глядеть не могу. Лежу, через слёзы текущие на всё ето смотрю. А куда я⁉
По разу каждый попыхтел, подёргался, помучил её, и нет бы успокоиться! Они её снюхать заставили што-то, выждали малость, так молодуха ета совсем дурной стала.
Пьяненькая, да не то кокаином сверху, не то ещё чем заполировали. Хихикает! Руку растопырила, да на пальцы смотрит, будто чудо-чудное увидела.
Они её снова щупать, а та только смеётся, да «Ванечкой» каждово называет. Мужа, наверное, видит. И лицо такое, ну чисто у дурочки, мало не слюни текут. Ето кем надо быть, штоб вот так⁈
Обезьян и вовсе на голову больной! Вытащил елдак, да ко рту ей! Фу… с трудом удержался, штобы не сблевать. Глаза закрыл, потому как сил больше нет, не могу такое видеть!
Нож тока приготовил, штобы если вдруг, то по горлу себя, потому как ети — всё могут!
Долго они её потом по-всякому. Открывал иногда глаза — так и спереду, и сзаду, и сразу втроём. Такое даже представить — ужас! А тут наяву.
Самое страшное, што молодуха ета под наркотой только охает да подмахивает в охотку, и «Ванечками» всех называет. Вот где ужас!
Остальные, девки которые, даже и дышать через раз боятся от такого! Хоть и связанные, а вжались в стену, и ногами только скребут иногда, будто спиной через камень пройти пытаются.
Долго они так куражились, оставили наконец молодуху в покое. Та похихикала малость, камень под голову притянула, «Ванечкой» назвала, да и уснула. А тело, даже мне отсюдова видно, уже багроветь местами начинает, так её намяли да нажамкали.
Затёк, а шевельнуться боюсь. Даже и тово, под себя сходил по маленькому. Лежу теперь на ни разу не тёплом камне, да в луже из собственных сцак, и понимаю, што ето меньшая из моих проблем. И даже если всево-то простудой отделаюсь, то тьфу!
Смотрю, зашевелились работорговцы, на часы поглядывают. Оделись, да один из них вышел. Через полчаса где-то снова зашёл, да мужчина с ним. Слышу только…
— Франк!
… да хлопают друг дружку по плечам. Партнёры, значица. Деловые.
А Франк етот такой себе, импозантный мужчина, только што в маске. Встретишь на улице, так и не подумаешь ни разу! Офицер из отставных или инженер, никак не меньше. Видно по всему, што не из простой семьи и при образовании.
Французский с одесским в разговоре мешают — так, што по отдельности слова понятны, а вместе только обрывки. Ясно только, што цены обсуждают, да Франк заказы делает.
Потом слышу:
— Га-га-га! Угощаем! — И на молодку ету голую.
— … взломанный сейф-то был! Га-га-га!
— … вдули… порошка… подмахивала!