Марк думал, что вернётся назад очерствевшим, огрубевшим. Прямо как в кино. Что будет весь такой брутальный «ветеран боевых действий», «прошедший через ад», «вы не нюхали пороху, сынки!». Да, теперь парень понимал всех этих дядек, но изнутри всё оказалось совсем иначе, чем он ожидал.

Это не было страшной жаждой адреналина, не было бесконечным ужасом перед тем, что придётся возвращаться в бой. Да, ему снились кошмары про Сар, гоблины и умертвия гнались за ним, а друзья бросали раненным. Но он не боялся новой миссии. Знал, что она будет.

Что-то в нём как будто разделилось надвое — одна половина знала, что живёт только в бою. Дышит только тогда, когда знает что через минуту враг может заставить прекратить. Думает только о том, как победить врага, защитить друга и остаться в живых. Это не было страшно, это не было приятно. Для половины Марка это была просто… жизнь. Нормальная. Ежедневная.

По-своему тяжёлая, по-своему прекрасная.

Второй Марк же хотел насытиться радостями мирного существования. Ему больше не хотелось иметь крутую тачку, роскошную квартиру с авторским дизайном в центре. Не хотелось чтобы им восхищались вот эти… он окинул взглядом весело бухающих коллег.

Зато он очень явственно чувствовал человеческое тепло. Любовь, искренность. Иногда по-детски наивную, а иногда глубокую и мудрую но не навязчивую, как от его родителей.

Ему хотелось, чтобы его ждали из следующей миссии.

Хотелось знать, что он бьётся не только за себя, но и за кого-то ещё. Что кто-то расстроится, если его не станет. Не просто напишет «минус один» в каком-то отчёте, а прочувствует это всем сердцем. Эту жажду наверняка можно было как-то заглушить бесконечными алкогольными возлияниями и продажной любовью, но после каждого такого сеанса ему будет становиться только хуже.

Он был слишком умён, чтобы обманывать себя так. По той же причине он всю жизнь держался подальше от наркотиков.

Вся беда была в том, что эти две половинки никак не удавалось подружить друг с другом! Марк по несколько раз в день перекидывался как оборотень из «боевого» режима в «мирный» и обратно.

И что делать?

Марк молча встал, оставив на столе стодолларовую купюру. С наличностью ему здорово помогли новые знакомые. Так и квартирку удалось снять довольно хорошую, да быстро.

Но идти в неё сейчас не хотелось.

Как быть?

Статный пожилой мужчина сидел в своём кабинете и перебирал письма от коллег. Чёрт подери! В каждом небольшом кусочке текста есть двойное, а иногда даже тройное дно. Как же он устал. Тридцать пять лет! Тридцать пять лет он отдал этому дерьму.