— Вот знаешь, сейчас обидно было. Одно дело, когда ты шутишь над отсутствием конечности, другое — когда над моей умственной неполноценностью. Первое то пройдёт, а второе — со мной на всю жизнь! Очень обидно! — выглядел я при этом, правда, максимально несерьёзно. Чистейшая клоунада. Но Рюу всё так же хмуро взирал на меня исподлобья. Оно и понятно. Он мне о серьёзных вещах, а я тут ёрничаю.
— И знаешь, за это я даже дам тебе в морду! Совсем не ожидал подобного от друга! — я убрал копьё в сумку, а затем развернулся к нему левым боком и раскрутил правую руку так, как будто и вправду собираюсь бить японца. Не всерьёз, конечно же, бить, а примерно как клоуны в цирке. Благо тот стоял совсем рядом.
А затем ударил.
Левой.
И не культёй, а вполне себе кулаком.
Слабенько, только чтобы обозначить.
— Что… Как? — он посмотрел на меня, на мою руку, протёр глаза, но наваждение не спало.
— Ну? И кто из нас тронулся? — сказал я и захохотал как умалишённый.
Шокированный Рюу присоединился не сразу.
— Ну а если серьёзно, руку я конечно вовремя не восстановлю, — моя поясная сумка стала трансформироваться из формы длинной перчатки обратно в свою привычную, — но карабкаться должен суметь.
— Фокус, значит. Я было уже обрадовался что ты и таким чудесам научился. Кто же тебя знает.
— А чем фокус хуже настоящего чуда? Да, мышц в моей сумке-руке нет, но я могу управлять ею телекинезом. Неудобно, непривычно, но по сути, хороший телекинетик уже мало ограничен силой своих конечностей. Плюс — копьё я правда доработал.
— Вижу… дашь попробовать? — хотя я оставался владельцем Артефакта, он мог слушаться и команд Рюу. Чем-то это напоминало доверенность на управление автомобилем. Я протянул оружие с лёгким поклоном.
— Тяжеленное стало. Это нарочно?
— Сила подросла. Решил не мелочиться.
Прежняя версия была достаточно близка к нагинате и глефе, а это творение уже трудно назвать чем-то более приятным чем «меч на палке». Но японец всё равно обращался с оружием достаточно умело.
Он начал свой «бой с тенью» с простых и понятных ударов и переходов, скорее всего что-то из классического пехотного боя. Главное — крепко стоять на земле и не подставляться. Поражать противника — вторично.
Затем перешёл к движениям в быстром темпе, в быстром ровном ритме. Прежний я уже начал бы задыхаться на его месте, но с высокой выносливостью имел все шансы «танцевать» не хуже.
Рваный ритм. Время от времени между «раз» и «два» неожиданно вставляется некое «полтора». Иногда совсем короткое рубящее или колющее движение, а иногда — полноценное с ощутимым замахом. Не знаю, как он умудрялся придумывать неожиданные удары по самому себе, но бывало он и ставил какие-то блоки из совсем неудобного положения.